КОТ В САПОГАХ

Кот

1.

Сильнее, чем сиамца Гошу, никого не любила. Да и кого любить? Папашка вел себя неадекватно. Какие-то цыганские оркестры и таборы конформистов. Осетровая икра ведрами. Блядовитые стаи топ-моделек. И это при живой-то матери, Зинаиде Ефимовне! Не только страна у нас на нефтяной игле, а и некоторые семьи, особенно папы.

Ассоль потребовала снять себе отдельную квартиру. Ей 18, должна жить соло.

— Не вопрос! — сказал отец, отставной адмирал. — Выбирай — Жуковка? Рублёвка?

— Подальше от развратных элит. Ближе к народу.

— Какому народу? — Зинаида Ефимовна, тяжко дыша, постригала на левой ноге ноготь.

— Я его плоть и кровь.

Никита Ильич схватился за несуществующий золотой кортик, по пьяни он иногда его надевал.

— Поезжай тогда в Перово. В квартиру деда. Живи с алкашней, отребьем общества.

— Кота возьму с собой.

— Гошу не тронь! — матушка до крови неловко остригла ноготь на мизинце.

— Как же я вас ненавижу! — сжала кулачки Ассоль, ушла собирать манатки.

Следует пояснить кто такой Гоша. Это котяра двухлетка. Ассоль подобрала его на помойке, стоял, бедолага, уткнувшись башкой в ржавый бак.

Родичи взбунтовались, мол, всё перессыт. Потом смирились. Мало того! В Арбатской квартире создался даже некий культ Гоши. Кушал он исключительно форель из серебряной миски. Ассоль же, увлекаясь фотографией, снимала сиамца в фас и профиль, а фотки — на стену. Зинаида же Ефимовна называла Гошу своим приемным сыном. Никита Ильич строгал котофею краковскую колбасу золотым кортиком.

— И фотки Гошкины заберешь? — со слезой в голосе вопросила мама.

— Там же хрущовка! Кубатура убогая. Куда я их дену?

— Прощай милый кот! — зарыдала Зинаида Ефимовна. — Прощай навсегда!

— Мама, окстись! Чего хоронишь?

— Все мы смертны… — настаивала на своем матушка. — Я ведь уже все детали обговорила со скульптором-монументалистом, Василием Кряквиным. Заказала Гоше надгробие из магаданского малахита.

— Он еще нас переживет. Сиамцы живут лет тридцать.

 

2.

И стала Ассоль жить-поживать с Гошей в Перово. Квартирка ветхая, затхлая. Из-под отстающих обоев выглядывала газета «Правда» 1962 года.

Девушка готовилась поступать во ВГИК, на операторский факультет. Читала Станиславского, Эйзенштейна, Михаила Чехова. Бегала по Москве, щелкала фотиком. Раз в неделю приезжала к родителям. В пластмассовой коробке с прорезями привозила им Гошу. Сиамец на солдатских харчах отощал, глазища посверкивали.

— Эх, голытьба, отбились от стада… — вздыхала Зинаида Ефимовна.

— Мальчик завелся? — зорко щурился на дочь папа.

— Какой еще мальчик?! — чуть не подавилась костью кефали Ассоль.

— Цыпка моя! — взревел Никита Ильич. — Зачем лукавить?! Тебе 18. Организму надобен дьявольский секс.

— Что ты несешь?! — взрывалась мама. — Не экстраполируй на дочь свое оголтелое блядство.

Ассоль подавилась-таки костью.

Зинаида Ефимовна хлопала ее по спине, с чечеточной скоростью выговаривая благоверному:

— Старый сатир! Воздыхатель нимфеток! Я о твоих загулах могу написать донос в полицию. Тебя укатают в Магадан. К корабельным соснам. До гробовой доски!

— Заслуженного адмирала? Раненного в Севастополе? Моим удалым загулам завидует пол-Москвы.

Ассоль опрометью (прихватив немного дензнаков) бежала из дома. И как она только жила в этом вертепе?

Родителей, как и страну, увы, не выбирают.

— Никто меня не любит! — Ассоль упала в Перово на дряхлую кушетку.

Котяра подошел к ней, сочувственно замурлыкал.

Ассоль прижала его кофейную шкурку к лицу.

— Только ты у меня и есть, родной Гошка…

Сиамец вывернулся из рук, грянул об пол, комнату залило радужное сияние.

Девушка протерла глаза.

 

3.

— Что такое?! — прошептала Ассоль. — Откуда вы взялись?

Молодой человек шаркнул ножкой.

— Я — ваш кот. Гоша! Только в другой ипостаси.

— Не призрак?

— Ни-ни!

— Я сбрендила?

— Баста! Не люба эта ипостась, могу вернуть прежнюю.

— Объяснитесь!

— Охотно.

Голос у очеловеченного Гоши оказался обволакивающим, теплым. Слушать его было приятно. Мурашки по коже.

Из разъяснений она поняла существенное. Когда-то она спасла котенка у мусорного бака, теперь же ему пришло время отдавать долги.

— Можно на «ты»? — улыбнулся Гоша.— Отлично! Ты, девочка моя, находишься в жутком конфликте с пращурами.

— Они со странностями.

— А кавалеры?

— Что кавалеры?

— Одного ты отоварила по башке стальной сковородкой. Другого саданула коленкой в пах. Ты до смерти опасаешься семейной жизни. Отсюда и садизм.

— Пропала я… — вскрикнула Ассоль.

— Ни-ни! — отставной кот потер лапы. — Излечение твое уже началось. Теперь угости меня колбаской из субпродуктов и молочком.

— Ты меня вылечишь? — барышня шагнула к холодильнику «Саратов».

— Вне всяких сомнений. Последние годы, слушай внимательно, ты живешь, балансируя на лезвии бритвы.

— Неужели? И что же делать?!

— С бритвы спрыгнуть.

 

4.

В полночь Гоша опять-таки обернулся котом, свернувшись в ногах Ассоль, задал храповицкого. Утром предстал младым человеком в сером костюме, с впалой грудью и бархатным голосом.

— Скажи-ка, родная, как ты отлавливаешь своих ухажеров?

— Никого не отлавливаю. Идут косяком. Я держу себя в форме. По утрам гимнастика, сажусь на шпагат. Пью кефир. Потом контрастный душ. Чтение классиков.

— М-да… Я сам тебе подберу кавалера. Приведу в дом.

— Ты же не сможешь быть соло на улице!

— Смогу. Твоя задача одна — достать мне сапоги.

— Красные?

— Почему красные? Что я гаер?! Обычные сапоги с рифленой подошвой. На молнии.

— Погоди! А почему ты не наворожишь сапоги сам? У тебя же по утрам магическим образом появляется одежда.

— Вплоть до носков и трусов… — опустил очи Гоша.

— Что стоит тебе вместо этих рыжих мокасин обрести легкие сапожки?

— Этот прикид сам по себе появляется. Вне моей воли. Словом, достань сапоги.

— Ок! Хочешь посмотреть мои уличные фотки? Кажется, во мне просыпается недюжинный мастер.

Соприкоснувшись головами, друзья глядели в монитор.

Да, ракурсы у Ассоль выходили всё свежей и энергичней. Кругозор ее жизненных ощущений стремительно расширялся.

— Завтра — сапоги и в путь! — одобрительно зевнул Гоша.

 

5.

После исхода дочки жизнь обитателей Арбатской квартиры радикально изменилась.

Зинаида Ефимовна прекратила чревоугодничать, сбросила кг 20.

Никита Ильич по пьяни уже не надевал золотой кортик, а цеплял красный пластмассовый, для смирения гордыни.

Как-то кот Гоша, в облике хомо сапиенса, заглянул к пращурам, представился ухажером Ассоль, студентом ВГИКа. Мол, хочет сойтись поближе с грядущими родственниками.

Папа и мама разузнали о финансовой состоятельности паренька, удовлетворенно хмыкнули.

Худощавый хлопчик отрекомендовался долларовым миллионером (бонусные интернет-продажи) с далеко идущими планами.

Кот покинул чертоги, весело отщелкивая серыми сапожками.

Что же делать?

Подогнать Ассоль парней, один краше другого.

Так она отоварит их сковородкой.

Вечером вернулся к своей наперснице слегка сокрушенным.

— Хреновый я кот в сапогах. Кот недоделанный!

— Похлебай молочка… — усмехнулась Ассоль.

В дверь раздался звонок.

На пороге стоял высокий брюнет в кожаном пальто. Карие его глаза извергали синие молнии.

— Позвольте представиться. Скульптор-монументалист, Василий Кряквин.

— По какому делу? — нахмурился Гоша.

— Да вы проходите, — всплеснула руками Ассоль. — Я о вас слышала от родителей.

— Благодарствую. Явился с вашего кота взять мерку.

— Какого еще кота? Он что — покойник! — ощетинился Гоша.

— Пока еще нет… — зодчий щелкнул зажигалкой с павлиньим глазом. — Я закурю?

— Уже курите! — чихнула Ассоль.

— Так вот… Зинаида Ефимовна заказала сделать коту надгробие. Все мы, как ни крути, бродим под богом. Сегодня ты ручками-ножками дергаешь, а завтра – ту-ту… Сыграл я ящик. Я набросал эскизы. Гляньте!

— Что ж… Очень неплохо… — Гоша перебрал графические манускрипты.

— Дерзайте! — Ассоль отмахнула от лица едкий дым.

— Для окончательного художественного решения я должен увидеть кота.

— Как-нибудь в другой раз. Он совершает вечерний променад.

 

6.

Скульптор ретировался.

Ассоль до хруста позвонков потянулась:

— Пора баинькать.

Часы захрипели, выскочила деревянная кукушка.

И что вы думаете?

Гоша так и остался в обличье человека.

Дальше события развивались в ритме престо. Быстро, как можно быстро, еще быстрее.

Героическая аннексия Крыма, народная война в Донецке-Луганске, санкции, спад экономики РФ, черный вторник, поиск пятой колонны среди приближенных к трону.

Но это все мелочи!

Главное — Гоша и Ассоль поженились. Оба поступили во ВГИК. В одной семье — режиссер (отставной кот) с оператором (барышня).

Григорий всё читал сказки Шарля Перро, усмехался в усы:

— Дикая сказка в моем случае сработала по касательной.

— Ку-ку! — выскочила из своего часового дупла хрипатая кукушка.

Ассоль помертвела. Вдруг ее суженый сызнова обернется котом? Опять ей балансировать на лезвии бритвы? Лупить по башкам сковородкой своих кавалеров?

Нет, милостив бог!

В дверь позвонили.

На пороге Никита Ильич и Зинаида Ефимовна. Из-за плеча выглядывает скульптор Василий Кряквин.

— А мы к вам на огонёк! — смеется тесть.

— С тортом «Прага»! — хохочет теща.

— Золотой кортик хочу презентовать зятьку… — протягивает грозное оружие Никита Ильич.

— Где же ваш котик? — зыркает во все стороны неуемный ваятель Василий Васильевич.

— Исчез! — посуровел Гоша.

— Чувствуете в воздухе запах апреля?! — засмеялась Ассоль. — Кошачья фиеста.

— Часовые любви! — голосом Окуджавы запел папа.

«Убить внутреннюю обезьяну» (издательство МГУ), 2018,«Наша Канада» (Торонто), 2015

6 мыслей о “КОТ В САПОГАХ”

  1. Хороший, замечательный, хитронаписанный рассказ.
    А, главное, оптимистический.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *