ГОСПОДА, Я СТАЛ ГОРИЛЛОЙ!

Народный герой

1.

После отпуска на Гавайях бизнесмена Павла Мякишева мутило.

Нет, отдохнул он чудненько! Месяц напролет, в кричащей тропической рубашке, в бермудах, с дипломатом баксов, среди стройненьких и грудастеньких негритянок и мулаток. Это ли не королевский оттяг?

Но перед отлетом в Москву съел плод редкого кактуса. Сорвал его машинально. Разжевал медовую и чуток терпкую мякоть.

Сопровождающие туземцы скосились на Пашу с ужасом.

— Это нельзя! — крикнул беззубый смуглый старик. — Выплюнь!

— Уж проглотил… — оскалился Павел.

Старик схватился за губы, кинулся в придорожные кусты, с бурным звуковым сопровождением, вырвал.

Какой впечатлительный…

Паша же чувствовал себя просто супер.

 

2.

Приехал в Златоглавую и погрузился в насущные дела.

Оказывается, за время его отсутствия на фирму наехали налоговики, затем бандюги, потом опять налоговики, только рангом коллег покруче.

— Что же вы мне не звонили? — рассвирепел Паша.

Первый вице-президент Василий Шелопутин опустил глаза:

— Боялись побеспокоить.

— Всех разгоню! — Павел кулаком стукнул по ладони.

Сотрудники, зная отходчивое сердце Мякишева, переживали не очень, в полнакала.

Вечером Павел решить накатить, однако лишь хлебнул водку, как тотчас с отвращением выплюнул.

И как ее только заразу пьют? Хотя в водочном ремесле он был дока.

Пришла подружка, Юленька. Расщебеталась о своем, милом, женском.

Павел зверем кинулся на девицу, сорвал одежду и за минуту овладел щебетуньей.

А ведь до этого у них близости не было. Только интеллигентские шуры-муры.

— Павлуша, красавчик, что с тобой? — со сладким ужасом вопрошала Юлия.

— А! — махнул он рукой. — Перегрелся в Гавайях! Тропики, блин!

 

3.

На следующее утро, фыркая в душе, с изумлением заметил, как обросли его руки, ноги, грудь. А ногти уплотнились и как будто стали острее.

— Что за хрень? — Паша сглотнул. Голос же у него стал хриплым, с дремучими модуляциями.

Опаздывал на работу. Лихорадочно стал надевать брюки, а они лопнули по швам. Штанины же закончились над лодыжками.

Павел позвонил в офис, сказался хворым.

Положил трубку и опрометью кинулся к холодильнику. Жуткий жор!

Он ел прямо из кастрюль. Захлебываясь, постанывая от наслаждения.

Наевшись, завалился баинькать.

А когда, после десятичасового сна, вошел в ванную, увидел в зеркале двухметровую гориллу. Настоящую! Сплошь крытую густым коричневым мехом.

Павел хотел матюгнуться, а издал лишь протяжный рёв.

На улицу опустилась ночь, горилла Павел почувствовал непреодолимый порыв к свободе.

Выходить через дверь было скучно, высочил через окно.

Всего-то третий этаж.

 

4.

Ох, и отвёл же Пашенька душу!

Вот это глоток свободы!

Раскидав охранников, как детей, он разгромил, а потом и поджег офисы конкурентов.

Потом ринулся к налоговикам. Да тут ребятушки были не промах, встретили его автоматным огнем.

Пришлось ретироваться…

На Тверской-Ямской наткнулся на табунок путан.

Павел по-быстрому, по-военному, овладел сразу семью девицами.

— Ты с карнавала? — ночные бабочки благодарно щекотали его своими крылышками.

— Ы! Ы! Ы! — рычал Паша.

— Какой мужик! — вскрикнула самая кудрявая. — Я влюбилась!..

Домой попал так же, как и вышел, через окно.

Смазал йодом плечо, слегка оцарапала пуля, потом яростно набросился на круг краковской колбасы, на варенец, на печеные куриные лапы.

Почесав заурчавшее брюхо, завалился дрыхнуть.

 

5.

Утром проснулся в своем нормальном облике, в человечьем.

О буйной ночи напоминало лишь оцарапанное плечо, да густая на груди шерсть.

Затрезвонил телефон.

— Это я, — обеспокоено мяукала Юленька. — Где ты был? Я до двух часов ночи звонила.

— Правда? Наверно, заснул, не слышал.

— А что у тебя с голосом?

— Охрип. От вентилятора.

— Береги себя.

— Я себя чувствую о-го-го!

Павел хотел пригласить Юленьку к себе, но низ живота сладостно ныл от вчерашних утех с путанками, он передумал.

На работе в фирме внимательно пролистал входящие и исходящие бумаги, вызвал на ковер десяток сотрудников, просек кто именно стучит налоговикам и бандитам.

Первый вице-президент… Васька Шелопутин. Он давно уже на Пашино кресло метил.

Визит на дом к Васеньке решил отложить на ночь.

 

6.

Гориллья сущность сделала Пашу умнее и злее.

Он поразился себе прежнему.

Как дурно он вел дела! Каких подчиненных нанял? Какой же он был рохля…

О стукаче Васютке можно было догадаться гораздо раньше.

Ничего, теперь он всех будет держать в ежовых рукавицах. Точнее — в горилльих лапах.

На «Альфа-Ромео» возвращался домой, руля с исключительной легкостью. Лавировал между автомобильными заторами, как гонщик «Формулы-1».

Страшно хотелось жрать.

Хотелось бабу.

И руки чесались разобраться со стукачом Васькой.

Дома оказалась Юлька.

Сграбастал и овладел ею прямо в прихожей.

Вслед за тем кинулся к холодильнику.

Проглотил кастрюльку щей со свиными косточками, слопал заливную щуку, закусил пловом с бараниной.

Глянул на руки — стала отрастать шерсть.

Быстро выпроводил Юленьку, на часок прикорнул, и уже в своем величавом горилльем обличье поскакал к подлецу.

Убивать не хотел. Но напугать до смерти — любо-дорого.

Вася жил холостяком, в этот час мирно почивал в огромной кровати.

Паша стряхнул его с постели, схватил за ногу, вертолетным пропеллером закрутил под лепным потолком.

От ужаса Васька онемел, в комнате раздавался лишь свист рассекаемого воздуха.

Обморочного Ваську кинул в кровать, а сам озорным припрыгом к налоговикам.

На пулеметные очереди нарываться не хотелось. Поэтому пробрался в величественное здание через широкую форточку.

И отвел же душу!

Перекувырнул столы, расколотил хрустальные люстры, сейфы сбросил в отхожее место.

Прибежавших на шум охранников слегка покрутил, как Ваську, а потом их бесчувственные тела развешал на крюках разбитых вдребезги люстр.

В довершение всего проник в кабинет главного начальника и на его столе наложил отменную кучу.

Пищеварение-то у горилл, ай-ай, завидное!

 

7.

В следующую ночь операцию устрашения проделал с бандитами. Самого крестного отца пустил в неглиже по улице, подзадорив смачным ударом под зад.

Жизнь, как ни крути, налаживалась!

Конкуренты стали тише воды. Налоговики не заикались о проверках. Бандюги предлагали безвозмездную крышу.

А Васька Шелопутин, весь в зеленке и пластырях, стал рьяно стучать на сотрудников.

Пашина фирма прибавляла час от часа.

Даже западные воротилы, акулы и койоты забугорного бизнеса, стали искать с Павлом дружества.

— Почему мы добились столь сокрушительных успехов? — вопрошали подчиненные на общем собрании.

— Господа, — улыбнулся Паша, — раскрою вам маленькую тайну.

— Ну?!

— Я стал гориллой.

Легкий смешок прокатился по рядам.

Босс, как известно, большой шутник…

А гориллья сущность стала проявляться в Паше, увы, все реже.

В неделю раз, не чаще.

Смотаться на Гавайи? Нарвать еще плодов легендарного кактуса?

— Милый, — Юленька прижалась к нему грудью, — что-то ты стал холодным. Я так скучаю по твоему ураганному сексу.

— Слушай, лапушка, а не оттянуться ли нам на пару в Гавайях?

«В Москву! В Москву!..» (издательство МГУ), 2018,  «Частная жизнь», 2007

3 мысли о “ГОСПОДА, Я СТАЛ ГОРИЛЛОЙ!”

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *