КЛАДБИЩЕНСКИЙ РАЙ

Глазищи

1.

Виталик Глушко промышлял торговлей янтарными афганскими бусами у входа метро «Калужская». Возраст перевалил за сороковник. Впереди жуткий полтинник.

Как-то оказался рядом с Ваганьковским кладбищем. Шел мимо забора и вдруг слышит дивную музыку. Шопен!

Именно на Ваганьковском лежат его любимые Есенин с Высоцким. А он тут ни разу не был.

Сразил визуальный ряд памятников. У кого-то покосившаяся ржавая оградка, крестики да звездочки с облупленной эмалью. У других на тысячелетия гробницы. Под небо взметнулись крылатые архангелы, цепко держа мраморные кресты. Тут же, высеченные из гранита, сами фигуры покойных — балерины, браточки, банкиры, словом, знаковые фигуры нашего времени.

На этом мажорном фоне фигурки кудрявого Есенина да махонького Высоцкого выглядели плачевно.

Ага, музыка все громче и громче!

Вот она где…

А людей-то!

Черные фраки от Кардена мужчин. Черные платья от Диора женщин. Мордовороты охранники с проводом в ухе. А вокруг навороченные лимузины с тонированными стеклами.

Виталик обогнул березку. Увидел вдову. Молодая блондинка. Черная элегантная шляпка с кисеей. Черное строгое платье, черные туфельки с блестящими пуговками.

Изредка вдова отодвигала кисею, промакивала бирюзовые глаза кружевным платочком.

Внезапно понял — идеал найден.

Быть покойником. Богатым. Очень! И чтобы подле в шляпке с кисеей убивалась блондинка. А он возлежит элегантный, сдержанный, мудрый.

 

2.

Ноги домой несли как на пружинах. Вялая, анемичная жизнь наполнилась смыслом.

Долго не мог заснуть. Ворочался на тахте. Босяком выбегал на кухню хлебать воду.

Денег на книжке лишь на похороны самого мизерного разряда. Друзей раз-два обчелся.

Как бы ему извернуться, чтобы и его хоронили с тонированными лимузинами и охранниками с проводом в ухе? С обворожительной вдовой с бриллиантовыми пуговками на башмачках?

Виталя еще не был женат.

Ну, это-то поправимо. Только свистни. Нужно только разбогатеть, сразу же набегут цыпоньки в стрингах. И друзья налетят аки мухи на мед. И тогда-то он будет лежать в гробу козырным тузом. Красивый как бог! Джокер!

Пока же нужно присмотреть на Ваганьковском себе место.

 

3.

Как-то на погосте к Виталику подошел кладбищенский сторож, Петрович. Высокий, статный, спитой мужичок. Огненно рыжий, с золотой сережкой в правом ухе. В левом — мобила.

— Слушай, парняга, есть разговор!

Петрович приметил Виталика, тот шатался средь могил уже пару месяцев. Несколько раз они перебрасывались фразами.

— Не, Петрович, не пью, — Глушко потупил глаза.

— Да какой там пить! — прохрипел Петрович. — Бухло — суета, тлен. Тебе же светит нехилый заработок.

— Я сюда не на работу пришел.

— А ты послушай…

Петрович поведал Витале историю. На Арбате взорвали лимузин с крутым олигархом. Ахнуло так, что остались только рожки да ножки. Вдове даже не осмеливаются показать. Она, понятно, в истерике. Чуть нажать, окажется в Кащенко.

Охранники убиенного наведались к кладбищенскому сторожу. Показали фотки с остатками. И снимок в цветущем виде. Попросили найти замену из любителей.

— Ты, Виталя, вылитый покойник! — резюмировал Петрович. — В смысле, похож — туз в туз.

Глушко еще раз зорко вгляделся в снимки. Фас, профиль, анфас. Действительно, похож. Словно близнец, причем однояйцовый.

Маленький подбородок. Стесанный лоб с залысиной. Крохотные, пронзительно голубые глаза.

— Ну и что? — Виталик сглотнул.

— Как это что? — изумился Петрович. Поправил мобильник в ухе. — Берешься?

— В смысле?

— Полежать на вакантном месте за жмурика. Всего каких-то сорок минут позора, в кармане три косаря. Зеленых!

— Надо подумать, — скосился Глушко на свои расчавканные ботинки.

— Чего думать?! — Петрович стал яростно нащелкивать на клавишах мобилы «Apple». — Я сейчас оповещу клиента. И — в сторожку. Расскажу в деталях. О костюме, ботинках и прочем прикиде не волнуйся. Это, так сказать, наш бонус.

 

4.

В лакированный, с золотыми ручками, гроб Виталик влез прямо в мертвецкой. А место-то жуткое. Кафельный пол. Зубодробительный холод. Алюминиевые баки с грубой надписью «Морг».

Облачился в роскошную тройку с голубой искрой. Гример навел марафет. Позеленил под глазами. Фиолетовым прошелся по носу.

— Ну, вот, — заметил Петрович, находящийся здесь на правах куратора проекта, — теперь родная мать не отличит.

— Что, и мать будет? — испугался Виталик. Вдова — куда ни шло. Но мать!

— Всё нормально! — успокоил Петрович. — Мать в Рязани. Прикованная к постели. Что-то с суставами. Артрит, кажется. Я фигурально.

На кладбище гроб с Виталиком доставил черный лимузин с кожаным нутром.

На Ваганьковском уже раскатывались под небеса мрачные аккорды Шопена.

А людей-то, людей!

Виталик все видел сквозь щелочки глаз.

Красавица вдова вся из себя в черном, с алмазной лилией на упругой груди.

И тут началось самое захватывающее. Надгробные речи.

Глушко узнал, каким он был душевным человеком. Как обожал матерых коллег и беззащитных животных. Как ловко рулил своим бизнесом. Куда там зазнайке Гейтсу и золотоунитазному Абрамовичу!

Виталик чуток прослезился.

Прощально взвыла духовая медь. Жахнул басовый барабан.

Виталика приготовились опускать в земные недра.

— Пустите меня! Я с ним! — кинулась к гробу вдова. Обхватила Виталика за плечи.

— Заметит подмену… — похолодел Глушко.

 

5.

Гроб закрыли. Закрутили медные винты. С тихим земляным шорохом опустили в могилу.

В душе же Виталика цвели незабудки. В ушах не трагический Шопен звучал, а праздничная группа ABBA! Что там о деньгах…

Раздались смачные звуки падающих комьев глины. Стало тяжело дышать. Будто басовый барабан, заколотилось сердце.

А если его забудут в могиле?

Ему еще нет полтинника!

— Я живой! — хотел было взвыть.

Еле сдержался.

Через час гроб откопали.

И теперь Виталя живет с молодой вдовой. Она, так сказать, обрела воскресшего мужа. После всего случившегося, Инесса Игнатьевна, слегка крейзанулась. Разницы между почившим супругом и Виталиком не замечает.

Такое случается. Все чаще и чаще. Живем в судьбоносное время.

Глушко живет с Инессой в шикарном особняке у Белорусского вокзала. Все родственники вдовы делают вид, что это нормально… Берегут ее психику.

А похороны теперь Виталя возненавидел. Люто!

Счастье свое он уже належал.

«В Москву! В Москву!..» (издательство МГУ, 2018), «Частная жизнь», 2006

3 мысли о “КЛАДБИЩЕНСКИЙ РАЙ”

  1. Рассказ хороший. Концовка порадовала.

  2. Он происхождение имени своего не знает — (Жизнь утверждающий). Если бы он влез в чужую смерть — назад бы не вернулся)) Мистический абстракционизм))
    У нас в детстве — надо было одному пройти через кладбище — иначе… девочки любить не будут».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *