ФИЕСТА

1.

Целый день я бегал по узеньким улочкам испанской столицы, спасаясь от губительных рогов осатанелых буйволов.

Одно кровожадное млекопитающее слегка распороло мои сатиновые брюки на ягодицах, другое случайно обдало меня янтарной струей мочи.

Фиеста!

Однако нужно было где-нибудь заночевать.

Не бежать всю ночь же под яркой луной, а стояло полнолуние, по крутым и скользким от бычьих кизяков улочкам?

Предо мной ослепительно вспыхнул неон: гостиница «Марокко».

Я надавил мускулистым плечом хрустальную дверь.

Подле огнедышащего камелька сидела согбенная старушка, яростно орудующая кочергой в чреве камина.

У ног бабуси, свернувшись клубком, спала громадная белая собака, неизвестной мне породы.

«Марокканская борзая? — молнией вспыхнуло в мозгу. — Испанская легавая? Или португальский богатырский мопс?»

Пес, приметив меня, оскалил желтые клыки, заворчал.

— Негра! — на горловом марокканском диалекте проклокотала старуха.

Пес заткнулся.

И тут бабуся увидев меня, вскочила:

— Что вам угодно?

— Но позвольте?! — обалдел я. — Горит вывеска хоутел «Марокко». Я — Юрий Козлов. Вулканолог.

Негра подошла ко мне, понюхала штанину, щедро орошенную бычьей струей.

— Негра, лежать, — шамкнула старуха. — Извините, у нас так давно не было постояльцев.

— Мне бы яичницу с салом испанского каплуна, — ободрился я. — Кувшин-другой красного вина.

— Магда! — крикнула бабушка.

На отлогой деревянной лестнице, на уровне второго этажа, показалась девушка. Яркая юбка в испанскую клетку, серебряные кастаньеты на узких, точно у породистой лошади, щиколотках.

Давно мне не приходилось видеть эдакой экземпляр.

— Разогрей рагу господину Козлову, — приказала бабка. — И постели ему на втором этаже. Там теплее.

Барышня смежила ресницы, напоминающие крылья бабочки Махаон.

Я передернул кадыком.

Негра опять заворчала.

2.

Плотно накушавшись и опустошив пару-тройку кувшинчиков вина, я лег в постель.

От выпитого комната раскачивалась, и я стал смотреть на паука над распятием.

Горенка остановилась.

Вдруг я мучительно захотел пить.

Дернул витой шнур для вызова горничных и закричал:

— Магда! Воды!

В комнату, к моему сожалению, вошла старуха.

Лупя палкой хвоста по полу, за ней трусила Негра.

— Пусть принесет Магда, — попросил я.

— Баночки от простуды не желаете? — проворчала старуха. — Могу поставить клизму из горных трав.

— Пусть придет Магда.

— Она еще девственница. Из Марокко, — прошелестела старуха.

Негра угрюмо заворчала.

— Мне бы только воды! Я заплачу!

— Добре.

Хозяйка тяжко зашлепала вниз. За ней, цокая когтями, удалилась Негра.

«Вот так история! — лихорадочно соображал я. — Вот и приезжай после этого в Испанию!»

Через минуту с кувшином голубого фаянса явилась Магда.

Девушка села на мою постель.

Я вспомнил алую пасть Негры, заволновался.

— Иди, де-де-девочка, — чуть заикаясь, сказал я, протягивая тинэйджеру юбилейную десятку с изображением космонавта Юрия Гагарина.

Магда отвела руку, наклонилась, крепко поцеловала меня в губы.

— Ты свободна, — ледяным тоном произнес я.

— Негра! — крикнула девица.

Стуча костяшками могучих лап, в горницу вихрем ворвалась Негра. Так и впилась в меня кровавыми глазами.

— Возьми меня в Москву! — взмолилась Магда. — Я хочу учиться в университете Дружбы народов имени Патриса Лумумбы.

— А что же Мадрид?

— О, это такая провинция духа. Вся жизнь — в Москве!

Негра оскалила желтые клыки.

— По рукам! — произнес я.

— Иди, Негра, иди! — приказала Магда.

Пес, поджав палку хвоста, смущенно удалился.

— Ну, не бойся же меня, — усмехнулась Магда и опять наклонилась ко мне.

Потом (спустя час-другой) Магда положила голову мне на плечо:

— Теперь мы муж и жена. И только смерть может разлучить нас.

Я молчал.

Не объяснять же в полуночный час мое запутанное семейное положение?!

Семь официальных жен.

Парочка неофициальных.

Куча мал-мала ребятишек.

Чудовищные алименты. Сопоставимые с бюджетом маленькой африканской страны.

— Спи, милая, спи! — прошептал я.

3.

Магда поступила в университет Патриса Лумумбы. Мне же каждую неделю приходилось менять конспиративные квартиры, спасаясь от обезумевшей своры жен и любовниц.

На мою беду Магда взяла с собой Негру, эта псина так много жрала, так много гуляла, охмуряя московских кобелей, что мне почти полностью пришлось забросить вулканологию.

Я перебивался случайными заработками, смутно на что-то надеясь.

И вот грянуло: в Москву приезжает испанская коррида.

Я купил vip-билеты в первый ряд, между мэром столицы и патриархом.

Негру на вечер пришлось отдать в гостиницу для бомжеватых собак.

— Так волнуюсь, — надевая серебряные кастаньеты, говорила Магда. — Сегодня я увижу кусочек родины.

Представление же оказалось вялым. Матадоры и пикадоры работали вполсилы. Быки лениво расхаживали по опилкам арены. Ни один из них еще не сражен наповал.

Публика шикала и даже свистела.

В перерыве многие с проклятиями покидали спорткомплекс «Олимпийский»

Лицо Магды заострилось, глаза сверкали.

— Они позорят мою отчизну, — повернулась ко мне. — Юрий, я на пять минут к администратору.

Магда пошла по ногам зрителей.

После перерыва краснощекий конферансье объявил:

— А сейчас выступит русская женщина матадор. Встречайте! Магда Козлова!

Я бешено зааплодировал.

Публика онемела от восторга.

Делались сумасшедшие ставки.

Сможет ли русская Магда выстоять хотя бы против одного мадридского быка.

И грянул бой!

4.

Магда гоняла парнокопытных, как цепной пес гоняет бродячих котов.

Морды быков заострились и гибельно вспенились.

Очи марокканки извергали молнии несомненной виктории.

За полчаса было уложено двадцать быков.

Двадцать туш были готовы стать деликатесной колбасой Черкизовского мясоперерабатывающего комбината.

Кто-то смеялся, кто-то падал в обморок, кто-то рыдал.

Патриарх ушел из зала с проклятиями, категорически отвергая насилие.

Мэр Москвы закрыл лицо своей сердобольной жены клетчатой кепкой.

Абсолютный триумф!

После представления я пошел за кулисы.

Интересно, сколько срубила бабла Магда? Ставки были один к двумстам.

— Прощай, Юрий! — потупилась Магда. — Я уезжаю с корридой. Это мое призвание.

Я поцеловал тореадорку в губы, на них были сгустки бычьей крови, и, пошатываясь от пережитого, побрел домой.

— Негра! — вспыхнуло в моем мозгу. — Что мне делать с этим чудовищем?! — И тут же нашелся: — Отдам его в Уголок Дурова. Пусть тешит детвору.

«Записки плейбоя», («Гелиос»), 2008, «Частная жизнь», 2005

10 мыслей о “ФИЕСТА”

  1. Распылили всех героев в вашем волшебном мире…))) Пс. Вулканологи неплохо зарабатывают. Хотя, почему бы и нет?
    Как у Горького в какой-то повести герой сказал своей женщине: «Хватает на праздники, хватит и на будни».))

  2. Ну как опять Вы меня порадовали, Артур! На несколько мгновений перенеслась в другой мир, и на корриде снова побывала. Раньше только в Мадриде и в Канкуне, а теперь вот даже в Москве! С первых слов, «осатанелых буйволов», смеялась до конца! А чего стоит «обезумевшая свора жен и любовниц»! А «Двадцать туш были готовы стать деликатесной колбасой Черкизовского мясоперерабатывающего комбината»! В корриде рассказа смешались все: быки, псы, свора жен и даже туши быков! И почему-то «сердобольная жена мэра» мне показалась очень смешной! И вообще — всё! Каждый раз читаю Ваши произведения — и душа радуется. Спасибо!

  3. Событие развивалось стремительно… Хотелось немного затяжных эпизодов. А в общем — очень мило! С чем Вас и поздравляю, Артур!

  4. Упав ниц, не кажи, шо було спонтанно.

  5. О, Козлов-Бонд! Как и все женщины планеты, я падаю ниц перед бесстрашным вулканологом!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *