КОРОНА ИЗ ЭБОНИТА

Непал

1.

За полночь раздался телефонный звонок.

Хорошо знакомый, почти родной, голос вызвал усиленное сердцебиение и противную сухость во рту.

— Это президент РФ, Юра Абрамкин. Извините, что поздно. Бессонница.

— О чем речь?! — я вытянулся в семейных трусах по стойке «смирно».

— Завтра поутру загляните ко мне с Рябовым. Приватный есть разговор.

— Намекните о чем? — пробормотал я.

— В кладовке отрыл эбонитовую корону. С ней что-то не так. Точнее, со мной в ней.

Ровно в 9.00, под бой курантов Спасской башни, мы оказались в Кремле. Охранники уже были оповещены и встретили нас земными поклонами.

— Зачем он вызвал именно нас? — зябко запахнулся полой клетчатого макинтоша Рябов.

— Если мучит бессонница, пусть вызывает штатного психоаналитика, — поддержал я посыл.

— Он говорил о какой-то короне, — напомнил инспектор. — Из эбонита.

— Ах, да!

Президент РФ вышел в белоснежном банном халате, в лыжной шапке с жаккардовым рисунком (неистово куда-то бегут олени). Криво усмехнулся:

— Прошу извинить за наряд.

— Мы не денди… — сощурился Рябов, хотя именно дендизм являлся его резкой чертой.

Абрамкин налил нам по чашке арабского кофе. Поставил в хрустальном блюде овсяные тосты.

— Ждем подробности? — прихлебнул я.

— Вот! — президент сорвал лыжную шапку.

Под ней оказалась корона.

Рябов по-лошадиному дернул головой:

— Налицо мания грандиоза!

— Не спешите с выводами, — усмехнулся Абрамкин. — Понимаете ли, с возрастом я становлюсь сентиментальным. Залез в кладовку, в поисках детских игрушек. Ну там, плюшевый мишка, заяц с дырявым барабаном, горбатый верблюд… И нашел это. Справился у кремлевского завхоза. Говорит, что не по каким ведомостям не проходит. Сделал экспертизу. Штучка XV века! Из эбонита… То бишь, из каучука с большим содержанием серы.

— Что вас смущает? — гулко сглотнул я.

— У нас достаточно дел, — дернул сыскарь кадыком.

— Корона позволяет мне читать… чужие мысли. Я, например, в мозгах Рябова сейчас прочитал, что у вас нет в наличии ни одного судьбоносного дела. Так… шелупонь, мелочевка.

— Это так, — сыщик закусил губу.

— И как же эта телепатическая функция обнаружилась? — пришел я оплошавшему другу на выручку.

— Я решил рассмешить свою супругу, Алину Борисовну. Время было ко сну. Напялил корону. Пру в спальню. И вдруг… О ужас! Читаю ее мысли.

— Какие? — выхватил я блокнот с золотым обрезом и ручку фирмы «Паркер» с платиновым пером.

— Не для протокола! — поморщился президент. — Все сугубо приватно. Супруга произнесла про себя: «Какой же он вожак и альфа-самец?! Стареющий павиан, окруженный коррупционными лизоблюдами».

— Действительно, ужас! — спрятал я ручку «Паркер» в нагрудный кармашек.

 

2.

— Мешает правда-матка, так вышвырните корону, — по-наполеоновски скрестил руки Рябов.

— Всего-то делов! — в унисон скрестил руки я.

— Так-то оно так… — Абрамкин натянул на корону лыжную шапочку. — Только я ее решил употребить на деле. При вашей, понятно, артподдержке. Вдруг я живу как крот и ни хрена не вижу? Сейчас вызову премьера Федю Медведкина. Расспрошу о делах на Руси. Как и чего?

— В короне? — вздрогнул я.

— Так сегодня же 1 апреля. Скажу, мол, его разыграл. Только халат все же сниму. Иначе дико.

Президент удалился за бамбуковую ширму.

— Знатная ширма, — заметил я.

— Привез из притона в Таиланде. По молодости. Я же из поколения «Битлз». Марихуана, девушки, контрацептивы. Ну да вы понимаете.

— Сами такие, — я ухмыльнулся.

— За ширму эту мы и схоронимся, — щелкнул пальцами Рябов.

— Точно! Через бамбук вы сможете не только слышать, но и видеть. Я сам иногда прячусь там. В экстренных случаях.

Через пару-тройку минут Юрий Абрамкин, этот слегка полнеющий блондин, с голубыми и чуть нагловатыми глазами, вышел из-за изделия азиатских мастеров в отменном сером костюме, в накрахмаленной рубашке апаш, на макушке, само собой, будто приклеенная, сидела эбонитовая корона.

— Отлично выглядите, отлично! — Рябов одобрительно покачал головой. — Никогда не дашь вам полтинник.

— Что вы! По осени мне стукнет шестьдесят. Просто эскулапы сделали парочку лицевых подтяжек, откачали с ягодиц целлюлит. Хоть не топ-модель, но все же, все же…

— Какие же чудеса творит современная медицина! — нервно зевнул я.

— Так, господа, расслабляться не будем. Я вызываю Федора.

За укрытием лежал белоснежный халат, стояли два табурета, обтянутые панбархатом. На оные седалища мы и умастились. Приникли к щели.

Медведкин нарисовался тут же. Хорош молодец! Баскетбольного роста, ботинки, верно, 47-го размера, с гладко выбритым сократовским черепом, с раскосыми и жадными очами цивилизованного скифа.

— Собрались на карнавал? — юношеским тенорком вскрикнул он.

— С 1-м апреля, Федя. Расслабься.

— Отменная шутка!

Забавно, будучи ниже Медведкина раза в два, Абрамкин умудрялся глядеть на него сверху вниз, как великан на чмошного карлика.

— Докладывай, Медведкин, что там у нас с экономикой, с нанотехнологией, с космосом? Чем живет люд?

— Нанотехнологии наступают. Народ ликует. Сколково засыпало меня супермегапроектами. Армия получила лазерные калаши. Со стапелей в Кронштадте спущены три атомные субмарины «Вера», «Надежда», «Любовь». Патриарх всея Руси Пантелеймон дал им названия. Однако вернемся к балету. Постановка «Щелкунчика» в Большом театре вызвала много споров среди эстетствующих гурманов…

 

3.

Чем дольше и все мажорней докладывал премьер, тем Абрамкин становился мрачнее.

Наконец, тихо изрек:

— Вон!

— Не понял? — лысина Медведкина пошла багровыми пятнами.

— Вон, скотина!

Федя вскочил:

— Вы не в духе. Так я зайду позже.

— Глист!

— Кто, извините?

— Глист!..

На полусогнутых коленях премьер ретировался.

Мы с Рябовым выскочили из-за бамбука:

— Ну?!

Абрамкин трясущейся рукой налил себе кофе.

— Именно сегодня эта сука перевела себе на счет в Берне четырнадцать с половиной лимонов евро.

— Корона? — Рябов отточенными жестами закурил «Кэмел».

— Она…

— Тут нет ничего удивительного, — усмехнулся я. — Народ в курсах, что Кремль тырит. Доказательства, увы, лишь косвенные. Поместья, средневековые замки с джакузи и биде, яхты с золотыми унитазами, прикупленные острова в океане. За руку пока никто не схвачен. Деньги утекают по конспиративным каналам.

— Об этом догадывался… — президент взял с подоконника вишневую курительную трубку, разломил папиросу «Герцеговина Флор», набил дырку.

— Странно! — гортанно вскрикнул я. — Именно такую же трубку курил товарищ Сталин.

— Так это его. Знаете, как-то успокаивает. Возвращает нирвану.

Президент снял корону, поместил ее на колено.

— Скажите честно, а вы не воруете? — Рябов выпустил горький клуб дыма.

Абрамкин не смутился:

— Сказать не могу. Всеми имущественными делами занимается супруга моя, Алина Борисовна. Иногда добрые бизнесмены нам дарят какие-то акции, ваучеры… Не силен в экономике. Вопросы на мне геополитические. Крупные!

— Выходит, и вы — глист! — усмехнулся сыскарь. — Простите, вы первый употребили это подлое слово.

— Выходит…

— Тут есть еще любопытный аспект, — продолжал Рябов. — Глисту наплевать, будет ли организм, питающий его, жив или мертв. Ему бы только сосать и сосать.

— Хоть с трупа?

— Именно.

— Пусть весь мир погибнет, лишь бы мне вечером чай пить, — ловко вспомнил я Ф.М. Достоевского.

— «Записки из подполья»? — подмигнул президент. — Я начитанный. Классику обожаю. Так что же мне делать?

— Изничтожение коррупции процесс долгий, — Рябов затушил бычок. — Прежде всего, надо оздоровить гражданское общество. Разобраться хотя бы с судом и полицией.

— Превратились в гестаповских полицаев! — взорвался я. — В анальные отверстия россиян суют бутылки. По пяткам лупят дубинками. Пытка, между прочим, популярная в Древнем Китае.

Президент нажал на золотую кнопку селектора:

— Главу МВД РФ, Тимура Ебитовича Нургаляйкина, живо ко мне!

Рябов иронически выгнул бровь:

— Неужели на этот высокий пост нельзя было назначить человека с более пристойным именем?

— Так ведь от жалости… Человек уже обижен судьбой, пусть хоть зарплата все компенсирует. Я слышу шаги! Хоронитесь, ребятушки, за бамбук.

Президент обдул корону и осторожно поместил ее себе на макушку.

Мы с сыщиком на шустрых цыпочках кинулись за ширму.

 

4.

Нургаляйкин в целом соответствовал своей лихой фамилии. Глаза выпучены, голова плешива, руки расставлены в стороны, как клешни у тихоокеанского краба.

— С первым апрелем тебя, Тимур Ебитович! — президент поправил корону.

— С первым…

— Как там народ? Не шалит?

— Живут тихо. Что лабораторные крысы.

— А я слышал, что ты свое ведомство превратил в застенки гестапо.

— Злобная клевета! Инсинуации.

— А как же митинги оппозиции?

— Так ведь это все провокации на бабки Госдепа.

— Допустим… Тем не менее, в интернете есть ролики о пытках.

— Элементарный монтаж. ЦРУ подсобляет. Эффект Буратино. Создание черного мифа, мол, русские — это раса садистов.

— Врешь, Нургаляйкин. Мозжечком чую.

— Могу поклясться на Библии.

— Брешешь, падла.

Глаза Ебитовича налились лютой кровью.

— Хотите начистоту, герр президент? Если мы их не будем насиловать бутылками, то они будут нас. Они же и вас, и меня ненавидят. Если я скажу «отбой» своим бойцам, русаки именно вас первого разорвут на клочья. А клочья швырнут бешеным псам. Вот она ваша правда. Кушайте!

Абрамкин остолбенело замер с распахнутым ртом.

— Могу я идти? — Нургаляйкин щелкнул каблуками изящных козловых сапожек.

Президент безмолвствовал.

Ебитович подошел к нему вплотную. Пощупал пульс на шее. Поцокал языком.

И тут мы с Рябовым из-за бамбука и вымахнули.

Нургаляйкин выхватил из кобуры свой штатный стечкин.

— Кто вы такие, чёрт подери?

— Легендарный сыщик Рябов, — нахмурился Рябов.

— Акушер второго разряда, Петр Кусков! — вскрикнул я.

— Руки за спину! Повернуться к стене!

Выбитый из ладони стечкин покатился по вощеному паркету.

В мановение ока Нургаляйкин оказался на полу, мордуленцией вниз.

— Коммунисты не сдаются… — хрипел он.

— Ух! — изумился Рябов. — К своим садистским замашкам он еще и коммунист.

— Коммунисты, вперед! — с кровавой пеной на губах шептал Ебитович.

Тут на авансцену событий выступил я. Спросил елейно:

— Какой же бутылкой вас, батюшка, отыметь? Из-под шампанского Абрау-Дюрсо или простой пивной?

— Лучше пивной… Горлышко уже. Подойдет «Балтика №9».

Рябов повернул ко мне озверелое лицо:

— Петя, что вы городите? Разве это наши методы? Мы — гуманисты!

— Президент превратился в истукана, — попытался я вывернуться.

— Состояние каталепсии, — объяснил Ебитович. — Так случилось с одним мудачком, когда я лично его изнасиловал бутылкой из-под кока-колы. Отпустите меня… Я узнал вас, Рябов. По волчьей хватке.

Сыщик отпустил министра.

Тот встал на четвереньки, потом резко поднялся во весь свой крохотный рост. Шагнул к президенту:

— Надо вытаскивать из беды Юрбаса Абрамкина.

 

5.

Диспозиция, что и говорить, сложилась двусмысленная. Президент РФ, что чурка, молчит. Глава МВД вправляет вылезшую рубаху в казарменные штаны.

Я осторожно снял с бедовой головушки вертикали корону, надел на себя.

Глянул на Рябова.

Холодная струйка пота покатилась по спине.

Неужели?!

— Инспектор, — гортанно вскрикнул я, — неужто вы такого низкого мнения о моих мозговых способностях?

— Дайте-ка! — Рябов сорвал с меня корону, водрузил себе на макушку. Очумело огляделся.

— Да что же вы ходите все вокруг да около?! — взвизгнул Нургаляйкин. — Корона какая-то особенная? Нанотехнологии? Сколково?

— На! — протянул ему сыщик.

Министр примерил. Глаза его полезли из орбит. Прохрипел:

— Это жизнь заставила… Я же в душе нежный. Обожаю удить карасей и плотву. Собирать на опушках рыжики-опята. Профессию свою ненавижу!

Ебитович волевым движением головы стряхнул корону на пол.

— Ой, тяжела же шапка Мономаха! — Рябов в медитативной задумчивости закурил «Кэмел». — Петя, вернемся к нашим баранам.

— Я готов!

— У вас имеются в наличии какие-нибудь медикаментозные средства, дабы вывести вертикаль из этого, скажем прямо, диковатого ступора?

— Мышьяк подойдет… — пробормотал Нургаляйкин. Пнул корону ногой. — А венец этот надо срочно уничтожить. От этой заразы вспыхнет на Руси бунт. Кровавый!

— Не тронь! — Абрамкин энергично захлопал глазами, тигриным прыжком бросился к короне, надел.

— Так-так… — припоминал я. — Медикаментозные средства? Тут не подойдет ни мышьяк, ни спирт. Исключительно электрошок. Как резиновой дубинкой по пяткам, только током.

— Что он несет? — Абрамкин во все стороны вертел головой.

— Сам в непонятке! — всплеснул Нургаляйкин руками. Вдруг улыбнулся от уха до уха. — Здравствуйте, господин президент! Как спалось?

— Привет, Ебитович! Уволю я тебя, подлеца. Отдам под морской трибунал.

— Отдавайте, господин президент! Искупая вину, готов сгнить на нарах.

— Жаль смертная казнь отменена… — вздохнул я.

— Петя, вы меня сегодня страшно озадачиваете! — свирепо скосился на меня Рябов.

Я понурился.

— Мой вам совет, герр президент, — продолжал инспектор, — избавьтесь от этого артефакта. Как бы он всю Россию не вверг в состояние каталепсии. Подобной вашей недавней.

— Опоздали! — усмехнулся Нургаляйкин. — Страна уж давно в этом состоянии. Иначе как бы она дружно проголосовала за Абрамкина?

— Не сыпь мне соль на рану, — попросил президент. — Значит, так! С сегодняшнего дня начинаем жить по-новому. Корона эта станет переходящей. Шапка Мономаха нам будет по плечу только в гуртовом, т.е. коллективном, виде.

— Не догоняю… — сыщик выщелкнул бычок в кремлевскую форточку.

— А что тут догонять? Я лично буду присутствовать на всех заседаниях правительства. Рапортующий будет обязан на себя надевать корону. Потом давать ее мне, для сверки.

— Эдакий прожектор правды… — прошептал Нургаляйкин.

— Как медик и потомственный акушер предупреждаю, — сощурился я, — глистократию это ввергнет в состояние шока. Накатит волна суицидов, мозги и капиталы ринутся за рубеж. Не исключена и пролонгированная эпидемия ползучей шизы.

— С этим мы как-нибудь разберемся, — оскалился герр президент. — Дорога в тысячу ли начинается с первого шага.

— Ай, была ни была! — с привизгом крикнул Ебитович, содрал с макушки президента венец и бросился вон.

— Вы видели? — изумился Абрамкин.

— Мы остановим Иуду! — ладонь Рябова потянулась к потайной кобуре.

— Не надо! Достаточно звонка.

 

6.

Звонка не хватило.

Нургаляйкин слинял. Как пояснил Абрамкин, только ему известными подвалами.

Спутниковая съемка зафиксировала Ебитовича через пару часов в подмосковном лесу. На его поимку были брошены элитные силы спецназа. Беглец же успел где-то надежно схорониться, то ли в берлоге, то ли в совином дупле.

Абрамкин вытирал лицо носовым платком с президентской лихой монограммой:

— И зачем ему корона в лесу? От кого он там хочет услышать божественную истину? От медведя? От белки? Бобра?

Рябов мужественно заиграл желваками:

— Он крейзанулся…

Вот уже трое суток мы находись в кремлевских апартаментах, на всем готовеньком. Убойное питание, турецкая баня, махровый халат. Ни на минуту нельзя было оставлять президента с самим собой. Он вновь мог нырнуть в пучину каталепсии.

И надо сказать, за эти два дня с Абрамкиным произошла кардинальная метаморфоза. Он лично проводил заседания правительства РФ. Отправил в отставку премьера Медведкина. Десяток тузов-управленцев получили коленом под зад.

— Уничтожу глистократию! — упрямо шептал президент.

Дабы чем-то занять себя, Рябов играл на раскладном саксофоне дивно синкопированную мелодию «Когда святые маршируют». Я же в походном ноутбуке штудировал статьи о внематочной беременности. Как-никак, я — акушер, повитуха.

После разгона кабинета министров Юрий Абрамкин зашел в нашу угловую комнату, рядом с Овальным кабинетом.

— Я вот чего, ребятушки, не догоняю… Использовали ли эту корону наши предки по назначению или же нет?

— Шейка матки… — упрямо зубрил я статью.

Зазвонил президентский мобила. Абрамкин рывком поднял его к уху.

— Алло? Вас понял.

Потом пояснил нам:

— Нургаляйкин вернулся.

Ебитович пришел обтрепанный, как Маугли. В одной рванине. И без венца.

Попросил лист бумаги и ручку.

Каллиграфическим почерком написал заявление об отставке.

— Где корона? — взметнул бровь Абрамкин.

— Медведь отобрал. Косолапый…

— Зачем же медведю корона?! — взвизгнул я. События явно приобретали крен нехороший.

Рябов прикоснулся к потайной кобуре браунинга:

— Теперь надо ждать неадекватного поведения подмосковных животных.

— Верни, сука, корону! — с леденящими людоедскими интонациями попросил президент.

— Я вам не егерь… — огрызнулся Ебитович.

— Верни, говорю!

И тут в дверь входит Федя Медведкин, с венцом на макушке.

— Я же тебя отправил в отставку?! — обалдел президент.

— Я из потомственных егерей, — оскалил зубы Медведкин. — С косолапыми на короткой ноге. Сам отдал.

— Ай, молодца! — обнял отставника Абрамкин. — Дай корону.

Медведкин щелкнул зубами:

— Верните меня в предсовмины. Шею сверну глистократии.

Нургаляйкин подошел к малахитовому столику, взял свое недавнее заявление об отставке, порвал его в клочья.

— И меня верните! Я стану родным братом Медведкину. Я не садист, я хороший.

— Верну… — расплакался президент. — Вы гляньте только, какие люди?! Орлы! Можно сказать, даже беркуты!

— Думаю, о глистократии теперь можно забыть, — на выходе из Спасских ворот сказал я Рябову.

— Ах, Петя, Петя… — скосился на меня гениальный сыщик.

«Хроника гениального сыщика» («Анимедиа», Прага), 2014, «НАША КАНАДА» (Торонто), 2013

10 мыслей о “КОРОНА ИЗ ЭБОНИТА”

  1. Уважаемый Артур, спасибо за рассказ. Талант и актуальность как всегда! И безусловно, забавная история заставляет с горечью задуматься о действительности, о политических заключенных /прежде всего, о сфабрикованных делах и ложных приговорах. Тревожно за этих людей.
    Чиновники — современная аристократия, или как метко замечают блогеры — арЕстократия. Теперь строго накажут не только на замах стулом на оного.., действует закон о том, что нельзя оскорблять. Я ни в коей мере не оправдываю хулиганские выходки, но обществу сейчас доходчиво показано одно — даже известным в мире крепостным /футболистам/ негоже обижать барина.
    С уважением, Мария.

  2. Спасибо Вам за новый рассказ, ведь Ваши герои теперь уже нам, как родные. Так сказать, племянные внучаточки. Действительно, странная у нас страна — ее обирают, а она с тем же удовольствием, так и топчется, как старая коза на прежнем месте. С нее последнюю шкуру снимают, а она только копытцами поцокивает и продолжает кормить этих кремлевских козликов с красными рожками. Что мы можем такой преступной власти противопоставить? Кроме сатиры, пожалуй ничего, раз уж молчать дороже, чем отвечать. Я конечно же не сторонник чтобы вешать, или там расстреливать. И в тоже время я сторонник того, чтобы с этими ребятами как-то разобраться, ведь это нечестный бизнес! Это хреновый бизнес, ребята! Желаю уважаемому Артуру успехов в продолжении начатого! Н.Б.

  3. Уважаемый Артур! Спасибо за прекрасный рассказ, наполненный живописным сарказмом. Вам удаётся в образах своих героев ярко передать представления россиян о тех, кто выше…

  4. Иногда читаю ваше, Артур, а мурашечки где-то там, за шиворот залезают, под сердцем ныть начинает: с чего-то такого знакомо списываете, до жути знакомого… невозможно реального… (люблю вас читать. но против ночи — зарекся…) знаете, Артур, вашими бы талантами да иные сюжеты вырисовывать, но ведь снова — в сотый раз! — на перепутьях одна шестая земли, снова в лагерях, за проволокой от мира и света, от добрых дел и человечности… вот у кого совесть не дремлет — тот и говорит об этом, ведь болеть должно всякому, кто ее, совесть-то, в душе имеет…

  5. Прекрасная вещица. Слова, щёлкаются друг о друга как жемчуг на нитке. Какой же всё-таки замечательный стиль у тебя. Точно — наследник Гоголя, ИМХО

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *