Въезд г-на Митюкова в новую квартиру

У нас теперь многие богатеют. Разбогател и Митюков. А как разбогател, так купил себе не квартиру, а квартирищу. Баба Митюкова в бархатном халате с золототканым драконом на спине по бесчисленным комнатам шляется, ан и заблудится. А заблудится — аукает:

— Ау, Митюков!

— Ау, Нинелюшка! — откликается Митюков.

Аукает Митюков, сам же думает — ведь кем я раньше был?

Шакалом последним был Митюков. Побирушкой!

Бывало, ползет Митюков без рук, без ног по заплеванному мрамору метро, культяпками горестно отталкивается, медяшки клянчит. Дадут — хорошо, не дадут — тоже не плохо.

Голову не отрывают и то благодать.

Теперь же Митюков — орел, красавец, гири тягает.

Нос у него римский, с горбинкой.

Ноги жилистые, слегка волосатые.

Слюной же Митюков цвикает через золотую расщелину зубов.

Дом у Митюкова теперь — чаша полная.

Всего вдосталь!

В ванне у него осетры плещутся, мечут икру.

По золотистому паркету коридора птица какаду скачет, яйца несет.

И жена у него — обаятельная сучка. Пухленькая!

А в одной особой комнатке у него гетеры в одних черных ажурных чулках на персидских коврах возлежат, кальян с марихуанкой посасывают.

Несколько раз на день заскочит к ним Митюков, выходит счастливо пошатываясь.

— Нинель! — горланит Митюков, — где мой малахитовый портсигар?

— Под боа! — ответно кричит Нинель.

— А акции «Газпрома»?

— В несессере из крокодиловой кожи! — отвечает Нинка воркующе. Любит она Митюкова. Когда же Митюков нищий был, избивала его нещадно, морила голодом.

А теперь-то что не жить Митюкову?!

На ужин змеючек водяных — угрей лопает, два краника у него на кухне, из одного крепленое винцо льется, из другого сушнячок, для опохмелочки.

Верующим стал Митюков.

Ночью выходит он на площадь Красную, да как хлопнется на колени, там где погрязнее, чтобы гордыню свою смирить, на Кремлевских орлов молится.

— Благодарствую! — шепчут Митюковские губы.

Скоро у нас все в стране станут такими же богатыми, как Митюков. Скоро во всех ваннах озорно заплещутся острорылые осетры. Скоро по все коридорам запрыгает веселая птица какаду.

— Нинель! — кричит Митюков, — где мое портмоне из турецкого сафьяна?

От избытка радости кричит Митюков, ответ-то ему известен.

— В собольем полушубке! — из дальней комнаты откликается жена, а потом заблудится и аукает:

— Ау, Митюков!

— Ау, Нинелюшка! — отзывается Митюков, а у самого слезы на глаза наворачиваются, слезы умиления.

«Последним шакалом был, — вспоминает Митюков, — а теперь-то, теперь…»

— Ау-у! — из дальней комнаты кричит жена.

«Только б на гетер моих не набрела», — с легкой тревогой думает Митюков, сам же кричит светлым голосом:

— Ау-у!

— Гу-гу! — сыто гогочет птица какаду, цокая коготками по золоту паркета.

Еженедельник «Век», 1994

4 мысли о “Въезд г-на Митюкова в новую квартиру”

  1. Искромётно. Вкусно. Не хватает слов в русском языке для похвалы. Дас ист фантастиш!

  2. Да, что теперь не жить-то? Бабуля моя еще говорила: из грязи, да в князи — хуже нет беды.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *