РАЗГОНЯЯ ОБЛАКА

Шляпка

1.

Когда муж бросил, в ней проснулся диковинный дар. За пару минут взглядом разгоняла облака. Или глянет человеку вслед, тот валится с ног. Улыбнется парню, у бедолаги начинается расстройство желудка.

Муж ее бросил беременной, это потрясение колдовским образом, видимо, поменяло кровь. Лейла стала сверхчеловеком. Не сразу в это поверила.

Она продолжала тупо тянуть лямку в заурядной школе. Проверять тетрадки. Карябать по доске мелом. Потом всполохнулась. Довольно жить на жалкие крохи! Даешь салон магии! И в нем она будет хозяйкой.

Сказано сделано. Арендовала закуток на ВВЦ. Накупила зеркальных шаров, белых свечей на удачу, черных на проклятие, порошка из толченых жаб и стала торговать.

Дело пошло! За день порой зарабатывала столько, сколько в школе за четверть.

Конечно, приоделась. Починила зубы. Сделала в квартире евроремонт. В Серебряном бору присмотрела милую дачку.

Жизнь налаживалась! Крохотная дочурка, Юленька, гулькала и пыталась произнести первые слова. С лоджии, как на ладони, был виден сосновый лес. По небу плыли кудрявые облака, которые Лейла иногда, скуки ради, разгоняла.

Казалось, все хорошо. Но душа вдруг страстно захотело чего-то другого. Чего же?

Потом озарило — месть!

Нет, не мужу, который посмел ее бросить, переваливающуюся, как утка. А всем мужикам. Всем!

 

2.

Выручил интернет, сайты знакомств. Повесила свои объявы. 25 лет. Груди острые, как у горной козы. Попка упругая, безукоризненной формы. Глаза лазоревые. Губы жаждущие страстных лобзаний.

Стала ждать поклевки.

И пошел косяк мужиков.

Лейла завела толстую тетрадку с веленевыми листами, стала учительским каллиграфическим почерком записывать параметры потенциальных кандидатов.

Зорро вышел на тропу войны!

Остановилась на Ерофее Бабушкине. Уж больно был у него задиристый и самовлюбленный голос. Он и красавец, он и бизнесмен, почти олигарх. Он и знаток японской кухни. Ярый сторонник оральных ласк. И пр. и пр.

Словом, одно совершенство. Мачо! Таков сукин сын!

Договорились о прогулке в парке Кусково.

Лейла жила неподалеку.

Посетят царскую оранжерею, покормят с ладони лебедей и белок .

Ерофей оказался низкорослым, широкоплечим, лысеющим мужичком. Передний бампер его белого мерса был помят. На лобовом стекле трещины, словно паук свил стеклянную паутину.

— Ну, чего? — приветствовал он Лейлу и сразу же попытался похлопать ее по попке.

— После, дорогой, после! — увернулась Лейла. — Дай мне к тебе привыкнуть.

В дворцовом парке оказалось лучше, чем ожидалось. Гудели колокола. Десяток белоснежных невест ходили под ручку с черными, как жуки, женихами.

Суббота. День свадеб…

Рассматривали в гроте немецкий фаянс 18-го века. Вкушали спелую землянику рядком с оранжереей царицы Елизаветы. Искали грибы. Нашли лишь поганки.

— Ну, доставь мне маленькое удовольствие, — гундосил Ерофей. — Поласкай меня, котик.

Брюки у мужика в промежности трещали.

Лейла улыбалась, накапливая злость.

Вспоминала себя брошенную с семимесячным животом. Кусала губы.

Когда же Ерофей прислонил её к кряжистому дубу, замшелому, бушующему листвой, Лейла со всей ненавистью глянула ему в лицо.

Ерофея перекособочило.

Потом он завинтился винтом и через пару минут превратился в поганку, большую, со зловеще голубоватой шляпкой.

Лейла занесла над ней свой острый сапожок, хотела раздавить, да вдруг передумала.

Пусть похотливый козёл поживет в таком обличье.

Теперь не опасен.

 

3.

Вернулась домой, достала тетрадку со списком грядущих жертв.

Только почему в поганку?

Ладно, небесам виднее.

Лейла трепетно покормила молочной кашкой дочурку Юленьку. Приняла пенную ванну. Прислушалась к себе, втирая в голову медовый бальзам.

Ей полегчало?

Не очень.

Дорога начинается с первого шага.

Несколько дней мирно торговала в киоске ВВЦ, не помышляя об охоте на мужичков. Копила деньги и ту колдовскую силу, которая должна вот-вот в душе полыхнуть.

Как-то вечерком глянула в заветную тетрадь.

Ага! Иван Пастухов. 30. Владелец успешной фирмы «Солнечный круг». Разведён. Блестящий знаток Камасутры. Жаждет ласк.

Нащелкала его номер на мобилке.

— Лейла, я вас приглашаю в «Метрополь».

— Заметано.

Изумило, что обратился на «вы». Никакого плебейства! Быть может, и мужик ничего?

Оделась в строгий черный костюм с бриллиантовой брошкой. Игривый бюстгальтер. Стринги.

«Метрополь» оказался украшенным в венецианском стиле. В Москве проходили дни итальянской культуры. Трещали витые свечи. Гудел орган. Конферансье был в маске Арлекина и панталонах с внушительным гульфиком.

Облик Ивана Пастухова обескуражил.

Высокий, худенький, с бледным измученным лицом. Темные круги под глазами. Смахивает на студента.

— Что будем пить? — хмурился Иван. — Могу предложить отличное вино из Триеста. Пробовал лично.

— И омаров!

— А я отведаю бок кабана.

— Хочется чего-нибудь изысканного. Например, яйца шимпанзе в маринаде.

Иван скосился на Лейлу, кивнул пальцем гарсону.

Когда заказ принесли, Пастухов спросил:

— А что за имя такое? Лейла?

— Ассирийское.

 

4.

Иван Пастухов жил на Смоленской. Пятиэтажный сталинский дом. Какой-то рыжий. Однако внутри отделка ошарашила роскошью. Мрамор с прожилками. Медные перила. В кадках кудрявые пальмы.

Поразила и жилплощадь Ивана. Весь пятый этаж и чердак, превращенный в мансарду с цветными витражными окнами.

И повсюду картины авангардистов. Разъятая плоть. Ощеренные рты. Куда-то бегущие грудастые дамы.

— Нравится? — усмехнулся хозяин.

— Не особо, — расширила глазоньки Лейла. — Лично я предпочитаю классику. Глазунов. Левитан. Шишкин.

— Напрасно!

Пили аргентинское вино середины прошлого века, слушали рваную синкопированную музыку.

Потом, изрядно окосевший, Иван Пастухов явился в обалденном виде. Голый, елда почти до колена, на горле ошейник с шипами, в руке плётка семихвостка.

Улыбнулся моляще:

— Высеки меня, Лейла! До крови.

Нет, мазохистов она не приветствовала.

Зыркнула на Ваню Пастухова. И тот, издав жалобный стон, превратился в отливающую изумрудом навозную муху.

Насекомое ткнулось Лейле в грудь, спикировало в окно.

 

5.

Суматошно замелькала череда подлецов.

Лейла обращала их в гусениц, ворон, шелудивых собак, сороконожек, в козлов, просто в плесень.

Из длинного утомительного ряда запомнился только Виктор Демкин, директор какого-то желтого телеканала. Его она превратила в очко вокзального сортира. Понятно, женского. Пусть услаждается дамами вечно.

Лейла оскалилась: «Как-нибудь на Казанском вокзале посижу на тебе, дорогой. Порадую твою свинскую душу».

Потом ненависть ушла. Мужиков стало жаль. Исчез, увы, и дар чародейства.

Сошлась с Ибрагимом Перепелкиным, торговцем овощами с Рижского рынка.

И как сошлась?! Дошло до свадьбы!

Венчание прошло в Сокольничей церкви, что подле Рижского рынка.

Грудь и руки у Ибрагима были ошеломительно волосаты. В любви он признавался сто раз на дню. Лейла улыбалась и думала, что, если бы она его возненавидела , то превратила в медведя с густой шерстью.

После свадьбы с салоном чародейства завязала. Черные свечи на проклятие больше не заводили. Хотелось мира, добра. Хотелось, что уж греха таить, нежности.

Вернулась в школу, к родным деткам. С трепетом раскрыла свои старые конспекты по русскому языку и литературе.

Как-то, отчаянно простудившись, внезапно вернулась домой.

Распахнула спальню.

На брачной постели Ибрагим Перепелкин охаживал худенькую негритянку.

— Кто следующий из вас, мужички?! — прошептала Лейла.

И зыркнула на муженька во всю свою прежнюю силу.

«В Москву! В Москву!..» (издательство МГУ), 2018, «KONTINENT» (Чикаго), 2015, «Частная жизнь», 2005

4 мысли о “РАЗГОНЯЯ ОБЛАКА”

  1. Никогда не мстила, глупо это тратить время на ненависть. Я садовник в душе, выращиваю оазисы в душах, ведунья.

  2. Я думала, Артур не любит женщин, но как я ошибалась!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *