АМУРСКИЕ ВОЛНЫ

Амурские волны

1.

Гарри Мур считал себя человеком умным. Очень! С едкой проницательностью Шерлока Холмса. С мозгом Артура Шопенгауэра. На человечье стадо глядел с отвращением. Это же бараны, индюки, всё мэ да мэ, ни мысли, ни чувства, ни энергетики. Тупицы. Духовные лузеры. Ментальная чернь!

— Игорек, борщ будешь? — входила к нему в кабинет жена Марина.

— Сдался им этот Крым?! — взорвался Гарри. — Десятки лет жили без него. И чего? Нормально!

— Борщ с мясом кролика.

— Ах, Лиза, Лиза… Славная девчушка.

— Борщ, как я поняла, ты не будешь? И что ты все бредишь о Крыме?

— Да причем тут борщ? Лиза ушла. Я же научился играть только «Амурские волны». А ведь хотел прикоснуться к классике. Припасть к истокам.

Гарри сидел у огнедышащего камина, положив на дубовую скамеечку свое жилистые и волосатые ноги. В зубах — гаванская сигара. В сердце — мука.

Марина усмехнулась:

— Муженек, у тебя была связь с этой барышней?

— Ты о сексе?

— О чем же еще? Не о Бетховене же?

Гарри вскочил, полы его шанхайского халата с ощеренными драконами распахнулись:

— Только о трахе! Как ты ничтожна! Менталитет инфузории!

— Советую обратиться к мозгоправу… — жена, театрально хлопнув дверью, удалилась.

Гарри подошел к зеркалу, сбросил халат, губы его сомнабулически забормотали:

— В какую же жабу я превратился к своему полтиннику! Я всего лишь машина для выработки бабла. А зачем? Всех наш ждет деревянный макинтош. Дороже, дешевле… Какая разница?

Да, чего греха таить, в свои 52 годка Гарри Мур выглядел неважнецки. Под синими и лучистыми его глазами пролегли черные полукружья. Сердце пошаливает. Поджелудка. Простата. В руках легкий тремор.

Что у него безусловно хорошо, так это лоб. Вместилище разума. Эдакие дворцовые своды. Сколько же программ он разработал для банковской сферы. Как минимизировать налоги, как ускользнуть от них. Труд вдохновенный. Хотя и досадно, что приходится работать на отпетых мазуриков.

Дрожащими пальцами Гарри отсек гильотиной кончик свежей гаваны. Чиркнул золотой зажигалкой. Пустил к лепному потолку густую струю элитного дыма.

Подумать только, ведь еще совсем недавно, пару месяцев назад, он был абсолютно счастлив. И это счастье длилось около года. И как его озарило пригласить себе из Гнесинки молодую деву?

Явилась она. Царица, богиня… С алмазной заклепкой в носу. Иссиня-черные глазища. Худенькая, почти безгрудая. Хрупкая. И, однако, какая витальность, какая стальная воля читалась в этом доверчивом, почти детском взгляде.

 

2.

Забавам Эрота Лиза отдавалась с потрясающей беспечностью. Будто ничего не теряла, а, может быть, и приобретала. И все с какой-то грустной, элегической отстраненностью. Мудростью, что ли?.. Хотя откуда мудрость в ее курьезные 22 года?

Конечно, началось всё не сразу. Да и супруга, Маришка, вертелась под ногами. Пришлось срочно прикупить ей абонемент в фитнес-клуб «Надежда», подарить денежки на стоматологическую клинику «Супер Найс», направить в бизнес-школу «Семицветная радуга». Пусть порезвится. Потешится. Лишь бы ему остаться глаз на глаз с Лизой.

— Лиза, солнышко, как я тебе? Страшный? Песок из задницы сыпется?

— Страшноватенький… А песок, если и сыпется, то золотой.

Гарри вскакивал, начинал метаться у бушующего камина, языки пламени отбрасывали на него причудливые, полные горькой иронии, тени.

— Только из-за денег сошлась со старым козлом?

— Игорь Владимирович, пора садиться за фортепьяно. Третий месяц долбим гимн гопоты, «Амурские волны». А ведь есть еще Брамс, Бородин, наконец, Шнитке. Альфред, кажется.

— Плевать мне на Шнитке! Пусть и Альфреда… Я тебя люблю. Ты мое божество. Что мне эти мертвые черные и белые клавиши?

— Значит, секс? — Лиза расстегнула верхнюю пуговку блузки.

— Застегни… — мрачнел Гарри. — Сейчас не до кувырканий в постели.

— Чего же ты хочешь? — Лиза отводила черные глаза, алмазная заклепка в ее носу изумленно сверкнула.

— Сыграй мне Бетховена.

— Любишь его?

— Очень. А вот жену, ну, не очень. Совсем не люблю.

— Так разведись.

— Тут все сложно.

Лиза, одернув простенькую юбку, садилась за инструмент. Положила нежные пальчики на еще беззвучные клавиши.

— Игорек, а почему вы не завели бэбиков?

— Чем больше элементов в системе, тем более она уязвима.

— Этого не понимаю… Хочешь, вместо Бетховена, сыграю тебе что-то попроще?

Раздались божественные звуки.

— Угадай, что это?

— Кажется, «Битлз».

— Молодец! Точнее, Джон Леннон. «Imagine».

— Вообразите…

— Верно. Знаешь, о чем он поет?

— Извини, крошка, нет.

— Джон предлагает вообразить, что нет ни богатых, ни бедных. Нет войн и религий. Нет, это главное, злобы.

Гарри, по-детски всхлипнув, заплакал.

 

3.

Да, он добился всего. Мечты сбылись. Он живет в чудном лесу с корабельными соснами. 10 га персонального леса. Даже лоси бродят. А сколько белок! А дом какой? Замок! И умный… Кнопку нажмешь, все крутится, вертится, помигивает. Есть гамак среди сосен. Бассейн есть, с изящно изогнутой эллипсоидной линией.

К тому же, жена Мариша по молодости была дивно хороша. Высокая, русая, статная. Портили ее только конопушки на спине. Да кто там будет приглядываться?! Тем более, на спине. Потом кинулась в православие, в буддизм, в йогу. Зачем-то изучала Коран и Тору. Гарри косился на супругу как на недужную.

Все у Гарри есть. Всё! Богат, как царь Соломон. Это, конечно, преувеличение. Но все же, все же…

И вот он сдуру пожаловался жене, мол, тоска, хоть в петлю.

— Это у тебя проблемы? — усмехнулась Марина. — Угомонись, милов! Миллионы русаков продали бы за твои проблемы душу.

Нет, подумать только. Для чего он жил? Он всегда ощущал себя не таким как все. Особенным. Эксклюзивным. Он не согласен в итоге лежать, если повезет, на Ваганьковском.

Весь его достаток — симулякр, морок. Ему нужно нечто не подверженное тлению.

И тут явилась Лизетт.

А ведь он жил затворником. Только жена, рыжие белки, рогатые лоси.

— Любишь музыку? — щурилась жена.

— Честно сказать?

— Как же еще?

— Она меня усыпляет.

— Зачем же тебе, друг мой любезный, аккомпаниатор?

— Хочу прикоснуться к росистой свежести, молодости.

— Пойдем, дуралей, в постельку.

— Только трах на уме! Я же говорю о проблемах не эго, а супер-эго. Ментальной надстройке! Убей наконец-таки в себе зверя.

— Солнышко, выпиши себя тогда элитную проститутку.

— О времена! О нравы! — Игорь Владимирович опрометью мчался в лес, к прыгучим белкам.

 

4.

Странная у него любовь к Лизе. Суррогат отцовства. Разница почти в 30 лет. Не забалуешь! Как не тщись, не станешь на равную ногу. Черная дыра. Временная пропасть.

Дело даже не в этом.

Лиза вызывала в нем щемящую жалость.

Худенькая, почти тростинка, глаза, что черная смородина. А тут еще эта заклепка в носу.

— Откуда ты такая взялась? — гладил ее волосы Гарри. Жена, слава богу, умотала в фитнес-клуб «Надежда».

— Из Орска. Это такой маленький городок Оренбуржья.

— Родители кто? — Гарри проводил ладонью по ее узкой спине.

— Папа мой, Сергей, сидит в мордовской тюрьме. Сейчас, правда, его перевели в зону на Амуре. Подробности? Случайно убил чела кастетом. Мама работает уборщицей в церкви «Нечаянная радость». Пишет стихи. Закончила литинститут имени Макса Горького. Ее поэму «Не ведая стыда» сдержанно хвалил сам Евтушенко.

— Ничего себе! Как ты оказалась в Москве?

— А что мне оставалось делать? Век коротать в Тмутаракани?

— И поступила в Гнесинку?

— Каким-то чудом. Им по разнарядке, видимо, нужна была девочка из медвежьего угла.

— Потом?

— Потом влюбилась в тебя.

— В старого козла?

— Не юродствуй.

— Ты права! Почему же я тебя встретил так поздно? Мы же близки на молекулярном уровне.

— Это так…

— Разведусь я с женой!

— Ну, целуй же меня. Дурында же твоя не вечно будет пропадать в фитнесе.

 

5.

Марина Мур отправилась в средиземноморский круиз, с заходом в Триест, Марсель, Афины, Сеуту… Можно расслабиться.

— Перебирайся, крошка, на эти три недели ко мне, — предложил Гарри.

— Решил разводиться?

— На грани!

— Хорошо. Только у меня к тебе просьба. Из Орска на недельку приедет моя мама, Галина Михайловна. Хочу тебя с ней познакомить.

— Потенциальная теща? Веди! Припасена у меня бутылочка «Мадам Клико», 25-летней выдержки.

Галина Щур, 42, оказалась стройной женщиной с хорошо сохранившейся грудью. Голос ее низок и сексуален. Глаза, что голубое апрельское небушко.

— Это, Лиза, твой ученик? — заломила черную бровь. — Слегка староват. Хотя и мускулист. Спортом занимаетесь? Гири? Эспандер?

— Ныряю в прорубь. Покоряю разные горные пики.

— Это хорошо… Задумали разбежаться с женой? Стерва? Показывайте свои апартаменты.

— Здесь осторожно. Крутая лестница.

— А в постели вы ничего?

— Мама, он — огонь! Бенгальский!

— В Литинституте имени Горького я натрахалась всласть. Прошла огнь и воду. Сколько было шалых надежд на Тверском бульваре! Где мои золотые дни? Муж в тюрьме, поет «Амурские волны». Я драю в церкви полы, на пороге ветхая старость.

— Ну, вы еще очень даже ничего.

— Вы грозились шампанским. Стоящее? Давайте я под шампусик почитаю свои стихи.

 

6.

Что говорить, началось безумие. Гарри вступил в сексуальную связь сразу с двумя прелестницами. Если у Лизы, несомненно, была простодушная девственность, то у будущей тещи и любовницы — изощренность мастера, эротического гуру, хотя и некоторым оттенком увядания, энтропии, распада. Вспомните второй закон термодинамики.

Нет, было все хорошо. Любовный смерч поднял до небес. Пару недель они прожили в счастливом угаре. Елизавета, поблескивая носовой заклепкой, играла Шуберта, Брамса. Галина Михайловна читала стихи, не лишенные впрочем, тусклого отблеска графомании.

И тут приехал папа Лизы, Сергей Порфирьевич. Он только что откинулся из мордовской тюрьмы. Точнее, из Амурской зоны. Высокий такой дядя, крепкий, сплошь в синих наколках. А выглядит как доцент филологии, хотя зубы сплошь золотые.

Одной рукой он схватил Галину за локоть, другой — меня за горло:

— Галка, опять за старое?

— Мы с вами не пили на брудершафт… — вывертывался я из стальной хватки. — К чему амикошонство?

— Сержик, я все объясню… — потупилась Галя.

— Здравствуй, папа! — вскрикнула Лиза.

— Любишь мою дочь? — Сергей впился в мои глаза.

— Люблю, — прохрипел я.

— Так женись, сучонок.

— Отпустите же! Для развода требуется супруга. А она в круизе. Кормит горластых чаек ситной булкой.

Серега освободил мое горло и локоток супруги:

— Чего не спрашиваете, как вас нашел?

— Как? — смущенно потрогала алмазную заклепку Лиза.

— Вы же дурашки, всю свою тараканью жизнь выкладываете на фейсбуке. Фраера! Самостук, да и только.

— Ты что-то рано откинулся… — потирала локоть Галина Михайловна.

— Выпустили к 70-летию победы. К тому же я всех покорил свой игрой на баяне.

— Вы играете на баяне… — пробормотал я. — Водки хотите?

— Тащи. А баян есть?

— Кажется… Супруга моя увлекалась по юности.

Сергей заиграл «Амурские волны». Играл вдохновенно, прочувствованно. Пальцы его так и скакали по клавиатуре, а ведь еще недавно держали меня «за яблочко».

Лиза с Галчонком запели:

Ты шуми, Амур родной.

Ты шуми седой волной,

В грозном беге прославляй

Наш советский вольный край.

И тут, уж совсем некстати, вернулась жена, Марина Мур. В период санкций круиз ее свернули на неделю.

— Кто такие? — спросила она, указывая глазами на бухого Сержа и Галину с томиком Евтушенко под мышкой.

— Беженцы Донбасса, — пробормотал я.

— Гарри, зачем ты врешь? — вспыхнула Лиза. — Это мои мама и папа. Они родом из Орска. Из таежной глубинки.

— Вон из моего дома! — затопала ногами Марина. — И оставьте мой баян. Это же символика моего, увы, ушедшего детства.

Они ушли. Вместе с прелестницей Лизой. Навсегда. Я же вместо фортепьяно стал обучаться игре на баяне. За пару недель (ночей не спал!) выучил «Амурские волны».

Там, где багряное солнце встает,

Песню матрос на Амуре поет.

Ах, что говорить…

И т.д.

«Убить внутреннюю обезьяну» (издательство МГУ), 2018, «Наша Канада» (Торонто), 2017

6 мыслей о “АМУРСКИЕ ВОЛНЫ”

  1. От всей души хочется посочувствовать бедняге, непонятому гению Гарри Муру. Крушение надежд, конец вдохновенным мечтам! Куда, куда вы удалились?! Какая трагедия! Сижу вся в слезах! 😁 Спасибо Вам, Артур!

  2. Повеселил. Ты мастер описывать эротические абзацы. Мне далеко до твоего кайфового и нелобового.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *