ЧЁРНАЯ КУРИЦА

Черная курица

1.

Слава пошел на прием к психоаналитику, Алексею Гопкину.

— Жалуйся! — со сдержанной улыбкой разрешил гуру, суровый такой мужчина с большим носом.

— Да что говорить?! Опостылела жизнь. Жена Людмила, она же Люси. Всё требует новые тряпки, на даче строит заборы, выводит бородавки, а на меня ноль внимания. Доктор, хоть в петлю.

— Давай подробности.

— Всё пилит меня, мол, дожил до седин, а работаешь охранником в чмошном автосервисе. А я не виноват! Я токарь шестого разряда. А где мой завод? Сгинул! Вместо него построили банк-небоскреб для отмыва бабок.

Мозгоправ скрестил мускулистые руки:

— Запомни, парень, человечество делится на три группы. Жертва, насильник и спаситель. Спаситель же, увы, на определенном этапе может легко обернуться насильником.

— Это к чему?

— В твоих пенатах Люси — очевидный насильник. Ты — жертва. Поэтому у тебя и возникают мысли о суициде.

— Мне пожить бы чуток…

— Ша! Чтобы соскочить со своего поганого имиджа, ты должен стать спасителем.

— Для кого? От кого?

— Этого я, братишка, не знаю.

 

2.

Вернулся Славик домой, а Люся в одной руке держит его любимую черную курицу, Чернушку, в другой же у нее сталью сверкает топор.

— Чего задумала? — Славик перекатил желваки.

— За лето эта сволочь не снесла ни одного яйца. Кудахчет на рубль, несется на копейку. Я приговариваю ее к смерти.

— Не замай птичку! — вырвал из рук супруги Чернушку и даровал ей жизнь.

Курица метнулась к забору, проскочила в щель, зацокала коготками к ближайшему березняку.

Уши Люси налились кровью:

— Охренел, олух! Лузер!

— Насильница ты, Люси… Фашистка!

Жена замахнулась топором, Славик перехватил оружие, отбросил его в сторону, сплюнул:

— А я, выходит, спаситель.

Люся зарыдала:

— Всю жизнь пустил под откос. Мерзавец! Чмокша!

— Ты меня на жалость не возьмешь. Утри крокодильи слезы.

Разбежались.

Славик пошел на задний двор, полежать в гамаке, посмотреть на бездонное небо, что князь Болконский Л.Н. Толстого.

— Чокнутый! — взвизгнула ему в спину супруга. — Бабу, наверно, завел. Шалашочку!

— Ага! Черную курицу…

Славик эдаким крендебобелем развалился в гамаке, впился пытливым взглядом в молчаливое небо. Есть ли Бог? Нет его?

Тут из-за ближайшей сосны выходит Чернушка и говорит отчетливым человечьим голосом:

— Пойдем-ка со мной.

 

3.

Слава, что греха таить, не привык слышать бойкую речь курицы. Как-то обмяк. Прямо до обморока. Курочка же довольно чувствительно клюнула его в ногу.

— Встань и иди!

— Куда?

— Много вопросов.

Чернуха бежала споро, Славик еле за ней поспевал, перепрыгивая через корявые корни сосен.

Добежали до солнечной опушки. А там дуб. И какой дуб?! В десять охватов. Исполин! Чудо природы. А в стволе дуба расщелина, будто дверь.

— Сюда! — приказала Чернушка.

Славик глянул в расщелину. Остро разило древесной трухой, винной влагой с кислинкой. Протянул ногу, хотел прощупать настил. И… провалился, низвергся в черную бездну.

Обрел себя в ароматной копне сена. Все вспомнил. Братцы мои! Откуда в подземном царстве сено? Тут же нет солнца. А почему светло? Славик покрутил головой. Рядом с ним стоял 50-летний дядька. С пузиком. Коротышка. В каком-то, будто в театральном, царском камзоле, с золотым позументами, с медными пуговицами.

— Ты кто? Где я? — шепотом спросил Слава.

Дядька шаркнул ножкой:

— Позвольте представиться, министр юстиции, Федор Борисович Чернышев.

— Министр?

— Ага. Подземного царства кур. И петухов, конечно.

Потрескивая как-то сразу всеми суставами, Славик встал. На две головы он оказался выше министра.

— Вы мне кого-то напоминаете…

— Ну да… Я и есть та Чернушка.

— Бред! У вас пол не тот. Не те хромосомы.

— Довольно лясы точить. Пойдем к моему королю. За моё спасение он тебе воздаст сторицей. А насчет моего пола не заморачивайся. Главного глазами не увидишь. Зорко одно лишь сердце. Конец цитаты.

— «Маленький принц»?

— А ты начитанный…

 

4.

Итак, во дворец! Конечно, канделябры. Витые толстые свечи. Лощеный паркет. Царедворцы.

Вышел король.

Он оказался под стать Чернухе, ну на вершок повыше. В черном велюровом камзоле с золотыми пуговицами. А на пуговицах тисненый петух в короне.

Все царедворцы склонили головы.

Тихо так, что и муху слыхать. Однако, какие в подземелье мухи?

— Я сопли не буду жевать! — тихо произнес самодержец. — Ты спас Чернышева. Проси что хошь.

Вячеслав опешил. Чего просить-то? Вроде всё есть? Супруга только не того… Хотя супругу, как родину, не выбирают.

— Ну? — грозно щурится куриный царь и бог.

Святые угодники! Старцы-заступники! Как этот куриный бог смахивает на бога земного, президента РФ, Юрия Абрамкина. Только суше, ниже. А лысина чуть обширней.

— Хочу пойти в гору! — с хрипотцой брякнул Слава.

— Стать альпинистом, что ли? — опешил царь-государь.

— Хочу трудиться в администрации президента. Играть, так сказать, первую скрипку.

— Ну и дела!

Царь сунул руку в карман камзола, достал что-то махонькое.

— Держи! Это конопляное зерно. Не потеряй. Пока оно с тобой, желание будет исполняться.

Вячеслав с недоумением взял крупинку.

— И еще! — грозно произнес царь. — О нас — ни словечка! Даже под пыткой. А скажешь — нам придется уйти. А семечко утратит свою силу. Ты свободен! Пока… Царское тебе чмоки-чмоки.

 

5.

Вернулся Славик домой. Всё как прежде. То же небо, опять голубое. Жена смотрит мыльный сериал о девочке Наде, «Надежда умирает последней». У дощатого забора пасутся безмозглые куры. Чернушки, кажется, нет.

Слава достал конопляное зернышко, рассмотрел под лупой. Обыкновенное зерно, не более того. Но и не менее.

— Люси, пожрать бы чего! — крикнул Слава.

— В холодильнике пельмени. Не отобрал бы Чернушку, хлебал бы наваристый суп.

Славик угрюмо двинул к холодильнику «Саратов».

Тут возле дома взвизгнули шины машин, в комнату ворвались пятнистые спецназовцы, в масках, бронежилетах.

Цап-царап Вячеслава Ивановича за цугундер, за шкирку, и с собой, в автозак.

— Проворовался, подлец! — гаркнула ему в спину супруга.

Нет, не годится Люси на роль жены декабриста. Пошлая дура! Все грезит о солнечном пляже Каира. О халявном шведском столе. Давно уже меж ним и супругой черная дыра непонимания. Нет синхронизма. Это, если ссылаться на Карла Юнга. Да и поэзии нет. Одна бытовуха. Вся дрянь, требуха наружу.

Бог ей судья…

Куда же его ведут?

И где конопляное семечко? Здесь, у сердца. Завернуто в клочок газеты «Аргументы и факты».

 

6.

Волкодавы доставили Славика прям пред светлы очи президента РФ, Юрия Абрамкина. Да что доставили, просто шваркнули под государевы ноги.

— Зачем же так? — изумился Абрамкин. — Он же наше всё! Надежда и опора. Не лиходей какой. Впрочем, пошли, дураки, вон!

Спецназовцы, понурившись, громыхая пудовыми сапогами, ретировались.

Остался Слава тет-а-тет с Абрамкиным.

— Вот ты какой! — продолжал изумляться президент. — Неказист! Дай-ка я тебе сниму наручники. Ну что ты будешь делать с этой кровавой гэбней?! Сатрапы! Бестии! Любой приказ мой доводят до дьявольского абсурда.

Слава понурясь сидел в кожаном кресле, будто воды в рот набрал. Абрамкина он видал только по телеку. А тут как живой! То есть, живой, в натуре. Наручники ему стальным ключиком расстегнул, ножные кандалы снял. Передвигается стремительно, обдавая ароматом элитного одеколона «Шипр». Или «Красная Москва»? Нет, все-таки «Шипр».

— Мне бы попить… — пробормотал Славик.

— Лакеи! — звучно хлопнул в ладоши Абрамкин.

Сразу вбежал сонм лакеев. Десятки стаканов, бокалов, мензурок Славе протянуто. А в них и ключевая вода, и кефир, и «Боржоми», и компот, огуречный рассол, и даже лимонад «Буратино».

— Только воды! — выпучил Слава ясные голубые очи.

Президент РФ отыскал ему хрустальный бокал с родниковой водой. Сам протянул. Заметил:

— Придется, Вячеслав Иванович, послужить царю и отечеству.

— Разве я против?

 

7.

Здесь выяснилось следующее обстоятельство. К мозгоправу Алексею Бенедиктовичу Гопкину наведывался и сам президент. Именно психоаналитик и призвал Абрамкина вытащить Славика из его дремучего уголка. Мол, он, как матрица, отражает все чаяния русского народа. К тому же, у него комплекс жертвы, как у подавляющего числа русаков.

Ну и пошло-поехало. Звонок на Лубянку. Кованые каблуки. Кровавая гэбня. О дальнейшем вы в курсе. Все было исполнено в служебном экстазе, «Полет шмеля» да и только.

— Славик, а скажи мне, что такое правда? — щурился президент.

— Какая правда?

— Сермяжная. Извини за физиологическую подробность, правда-матка, — энергично, с некоторым подергиванием икр, ходил по сводчатому кремлевскому залу Абрамкин.

— Воруют…

— Банально! Я говорю о правде в самом высоком смысле. В высшем, мать ее, градусе.

— Даже не знаю…

— А ты подумай! Подключай серое вещество. Значит, так! Перед тем как подписывать каждый свой Указ, буду приносить тебе. На вычитку. Не прогонишь?

— Где уж мне!

— Будешь моим консультантом. Так сказать, человек из толпы, из сермяжного гурта.

— Рад стараться…

Президент РФ крепко, с какой-то даже волчьей хваткой, сжал его плечо:

— А об имидже жертвы забудь. Пустое! В России уважают только силу. Если ты на коне, тебе все прощают. Хоть отрывай, кому хошь, головы.

— Да я в курсе.

— Иди, брат, к себе. Лакеи проводят. Пять минут общаюсь, а уж до чёртиков надоел. Задушил бы! Прав мозгоправ, меж мной и народом — черная пропасть.

 

8.

С улыбками и лакейскими ужимками Вячеслав Иванович Мордовцев был доставлен по новому адресу, Сметанный переулок, 15. Квартирища с несчетным числом комнат, крикнешь что-нибудь матерное, эхо с полчаса гуляет по анфиладам.

Входит он в дарованную жилплощадь, а там, здрасти-пожалуйста, сидит, энергично скрестив длинные ноги, А.Б. Гопкин.

— Салют! — тихо произнес Вячеслав, а сам в кармане щупает конопляное семечко. Откуда этот внезапный поворот судьбы? От черной курицы? Или от психоаналитика, пропитанного до мозга костей бормотанием Фрейда и Юнга?

— Заглянул на огонек, — мускулисто встал с пуфика Гопкин. — Хотя, в народе говорят, нежданный гость хуже татарина.

— Вы татарин?

— Плоть от плоти русак. Скажите, как вы расцениваете сей поворот судьбы?

— Скорее всего, это черная курица.

— Черная?

— Это так… Шутка.

— Я бы от курятинки не отказался… Ну, так как вы расцениваете?

— Рад, конечно. Все так внезапно. Сумбур вместо музыки. Волшебный хаос.

— Утрясется, — психоаналитик нежно, почти по-отцовски, обнял Славу. — И помните, из сектора жертвы вы вышли. Прямая дорога стать тотальным спасителем. Только не забывайте, спаситель на определенном этапе может легко превратиться в насильника. В маньяка даже.

 

9.

И стал Слава президентским консультантом. Юрий Абрамкин ему каждый свой высочайший Указ тащит, трепетно спрашивает мнение, резюме, то есть.

Поначалу г-н Мордовцев робел. Что он может советовать? У него же нет должного образования, широты и глубины культуры, бэкграунда.

— А у моего народа широта и глубина есть?! — возмущенно взвизгивал Абрамкин. — Сплошь идиоты! Кретины! Я тебя из твоего затхлого уголка изъял на божий свет именно за твою чмошную узость. Давай, брат, не отлынивай, советуй. А все свои сучьи комплексы — за скобки!

И Славик стал советовать, все больше и больше входя во вкус. Потом так раздухарился, что даже иногда прикрикивал на президента:

— Ты чего мне принес, куриная голова?! Этот Указ о двукратном повышении услуг ЖКХ вызовет бурление и даже взрыв в народе.

Юрий Абрамкин, литой, статный, хотя росточка и не великого, весь в черном костюме, в красном галстуке, дернул кадыком:

— Славик, родной, я пока терплю, а ведь могу и по стенке размазать. Не зарывайся! Помни — меж нами пропасть! Я всенародно избранный божий посланник, архангел Гавриил с трубой. А ты кто? Букашка-таракашка. Тля на аркане.

Славик съежился. Лихорадочно щупал в кармане брюк от Диора конопляное семечко.

— Простите, увлекся! Повинную голову меч не сечет. Помните, кто-то сказал — ничто так не развращает как абсолютная власть. Абсолютная же власть развращает абсолютно.

— Я все помню! — Юрий Абрамкин шутливо, но весьма чувствительно, ударил Славика ребром ладони под дых. — Эко ты, милок, раскабанел на дармовых-то харчах. Приходи в мою тренажерку, будем совокупно качаться. Подтянешь пресс. Вон у тебя на морде-лица явились какие-то бульдожьи брыла.

— Заметано…

— И вот еще что. Тут твоя жена Люси о твоем взлете пронюхала. Все референтам звонит. Просит твой номер. Ты же, хитрован такой, сменил мобилу.

— Свят, свят, свят! Тьфу, на нее! Это чистая сатана в юбке. Если можно, подкиньте ей бабла, она и заткнется.

— Говно-вопрос!

 

10.

И надо заметить, что Славины поправки к государевым Указам оказались кстати. Правда, рейтинг народного доверия к президенту РФ спикировал, зато заколосились тучные нивы, задымили заводы. ВВП РФ рос, как на дрожжах. Слава опять осмелел, некоторые Указы браковал полностью, а один даже бросил Абрамкину в лицо.

Явно погорячился!

Получил такой чудовищной силы удар в солнечное сплетение, что пару недель провалялся в кремлевской больнице под капельницей. И накаченный пресс не помог. Экий у него удар! Как у осла копытом! Недаром у него черные пояса практически по всем видам спорта, включая бобслей и шашки.

Пока Славуня лежал в Кремлевке, его навестила черная курица. И как это ее только не приметил медперсонал? Выскочила из-под соседней пустующей койки, тревожно закудахтала.

— Слава, побойся бога, не зарывайся. Скрутят в бараний рог, и ты выдашь Подземное царство.

— Не выдам…

— И береги зерно. Без него тебе алес, капут.

— Ты почему не в человечьем обличье?

— Какая разница? А зерно-то? С тобой?

— Осталось дома.

— Ты с ума сошел! Скорее выписывайся.

 

11.

Выписался Славик, вернулся домой. Сунул руку в карман штанов, ощупать зернышко.

Блин! Что такое?! Нет его.

Вызвал служанок — Настю, Варвару, Зинаиду и Фёклу. А те лишь клонят русые, рыжие, черные и т.д. головы. Мол, когда хозяин был в отлучке, т.е. занемог, они его одежу сдали в кремлевскую химчистку.

Зазвонил мобила.

На воздушном проводе сам президент РФ, Юрий Абрамкин.

— Выписался? Всё хоккей? Приходи. Есть разговор. Очень серьезный.

Вот и приспел Славе писец. Полный писец. Кровавая гэбня его четвертует. Или будет затыкать цыганские иглы под ногти.

Славик глянул в окно. Второй этаж. Выбросишься, так только сломаешь шею. А если башку в газовую плиту? Нет! Тут плита электрическая. Может, сунуть пальцы в розетку? Толсты-то пальцы…

Тут по вощеному паркету — цок-цок-цок — цокает его черная курица. А в клювике своем что-то держит. Неужели зерно? Он спасен!

Курица положила на паркет чего принесла, и говорит:

— Это, шалый ты человек, твое конопляное семечко. Не буду рассказывать, к каким уловкам пришлось прибегнуть нашему куриному воинству.

Славик рот открыл от восторга, а даже слова молвить не может.

Курица говорит:

— Закрой, Славочка, рот. Иди к президенту.

— Неужели статус-кво возвращен?! Чернушка, я так благодарен!

— Иди, чувачок…

— Один вопрос. А почему ваш куриный царь так смахивает на Юрия Абрамкина?

— Вали, болезный. Много вопросов.

 

12.

Президент встретил Славу с распростертыми объятиями. Маленький, мускулистый, вылитый Бэтмен из одноименного фильма. В черном трико, лишь на груди огнем ярится золотой православный крест.

— Ну, брат, извини! Зря я тебя саданул. Я ведь, пока ты валялся в больнице, о многом подумал. Даже засомневался в тебе.

— А был повод? — ледяные мурашки табунком пробежали по Славиному хребту.

— Конечно… Рейтинг мой спикировал. Хотя и заколосились тучные нивы, задымили заводы. Плевать мне на них… Рейтинг! С этим не шутят. Хотел даже швырнуть тебя в застенки кровавой гэбни, к отечественным докторам Геббельсам.

— Почему не швырнули? — Славик ощутил, что мочевой пузырь его катастрофически переполнен.

— Почему… — президент лег на черный кожаный диван, зажмурил глаза, скрестил под многодумной головой мускулистые руки. — Видение было. Черная курица.

— Как?!

Юрий Абрамкин приоткрыл левый глаз:

— Да! Черная курица. Лег я на черный диван, а она мне и говорит: «Не замай Славу!» Мол, мы, Юрий Абрамкин, звенья одной цепи. В Подземном мире есть твой клон, симулякр, куриный царь. Так вот, Славик спас ихнего министра. Тронешь Славу, твоему клону каюк. А потом и тебе недолго жить-то.

— Не может того быть! — судорожно облизнул Славик губы.

— Может! Я сам в этом ни хрена не понимаю. Всё смутно. Эйнштейн тоже об этом где-то писал. Или Нильс Бор? А если курица права? На носу же президентские перевыборы.

«Убить внутреннюю обезьяну» (издательство МГУ), 2018, «Кольцо А» (Москва), 2016, «Наша Канада» (Торонто), 2015

8 мыслей о “ЧЁРНАЯ КУРИЦА”

  1. Как всегда-в восхищении! Особенно от «Недаром у него черные пояса практически по всем видам спорта, включая бобслей и шашки.» ))))

  2. Awesome! «Нет, не годится Люси на роль жены декабриста. Пошлая душа! Все грезит о солнечном пляже Каира. О халявном шведском столе. Давно уже меж ним и супругой черная дыра непонимания. Нет синхронизма. Это, если ссылаться на Карла Юнга. Да и поэзии нет. Одна бытовуха».

  3. Особенно порадовало «Недаром у него черные пояса практически по всем видам спорта, включая бобслей и шашки.» ))))

  4. Фантастический реализм, близкий к сюрреализму, но строже придерживается принципов традиционного образа «в духе старых мастеров «, скорее может считаться поздним вариантом символизма. И выдуманное и воображаемое. Крайне интересно! Спасибо!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *