ТЕЛЕГНОМИКИ

1.

В детстве его обидели. Не купили гномиков. У них были такие рожицы! Не купили… Мама сказала, что на эти деньги лучше возьмет кило «Останкинской» колбасы.

Генрих вырос. Стал генпродюсером ведущего телеканала. Седина и лысина, брюхо и туго набитый кошелек. И тут, словно бес в ребро — поиграй. Добери то, что не додали в малолетстве.

Генрих Свистунов встряхнулся, озорно сверкнул зелеными глазами и принялся играть в гномиков. Они, конечно, размером побольше, чем игрушечные в магазине, зато числом точно не меньше.

Сначала гномиков надо приучить. Пусть смело и радостно едят хлеб с ладони. И Генрих раздавал должности, повышение оклада, престижные поездки на зарубежные фестивали.

И приручил. Гномики, ну, просто терлись о его колени, мурлыча благодарственные песни.

А потом вдруг почувствовал, всё, баста, пора приниматься за основную игру. И с яростным наслаждением начал стравливать одну команду гномиков с другой. Срубал оклады. Под дых влеплял выговора. Распускал такую славу, от коей и с хлорочкой не отмоешься. Да и просто взашей гнал с работы. Если человек был единственным кормильцем в семье, тем с большей сладостью.

Он превращал людей в пыль… И обижаться не стоит. Гномики же созданы, чтобы ими играли. Поломаем этих, прикупим новых.

 

2.

Так продолжалось несколько лет.

Генрих Свистунов в Останкино стал легендой. Десяток мужиков вышиб под зад коленом, почти всех очаровательных гномиков женского пола имел в своем кабинете с мебелью карельского дуба. Одна дура даже задумала родить от него. Пришлось уволить по статье «служебное несоответствие». После этой легкой досады стал использовать ароматические презервативы, с усиками и без.

И все бы ничего… Греби денежки, играй в гномиков, но тут появилась какая-то странная сила, которая осмелилась играть с ним, с Генрихом Свистуновым.

Вдруг, как из рога изобилия, посыпались награды. Тэффи, Берлинский медведь, платиновая статуэтка Монте-Карло. А потом — бац! — прямо из-под носа увели выгоднейший контракт с денежным мешком Голливуда.

Затем выкрали из кабинета ноутбук с секретной информацией. Далее в телевизионных домах на улице Королева поползли слухи, что Генрих Свистунов педик.

Ну, ладно педик! Мало ли таких? Чай, в тренде. И на высочайших должностях. Однако зашептались о другом. Мол, он входит в секс-контакт с мальчиками-якутами, причем круглыми сиротами.

Тревожный слух плодился с живостью болезнетворной бактерии, обрастая смачными и позорными подробностями.

В одно прекрасное утро Генриха Свистунова вызвали на ковёр к президенту канала, Эрнсту Могильному.

Свистунов нервно подтянул молнию ширинки, глотнул кофе и на ватных ногах отправился в монарший кабинет.

 

3.

— Что же ты, братец? — даже не протянул ему руки молодцеватый господин с мясистым лицом. — Озорничаешь?

— Да не знаю я никаких якутов! — обомлел Генрих.

— Каких якутов? — нахмурился верховный босс и швырнул на полировку стола пачку глянцевых, яростно цветных фотографий.

На них, на этих подлых фотках, Генрих вступал в половую связь с огромным дикобразом.

— Как докатился? — президент трясущимися руками раскурил трубку, пыхнул дорогущим табачком, устало потер сердце. — Ну, я понимаю с девушками, с девками… Даже с пацанами… Сам не мальчик… Да чтобы с этими. Как он тебе только член не откусил?

— Это деза! — прохрипел Генрих и стал рвать фотки.

— Правды не скроешь, — мудро обронил Эрнст. — Иди. Ты уволен. Пшел вон! К своему дикобразу.

Генрих задом двинулся к выходу.

— Позвони на НТН, — напоследок посоветовал Могильный. — Этот канал тобой заинтересовался. Видимо, там сидят такие же дикобразолюбы.

 

4.

На НТН позвонил дня через три, когда очухался. Канал этот был хоть и со скандальной репутацией, ан на плаву. И, кажется, даже на подъеме.

Его взяли. Хохотнули, помянув о его похождениях со зверушкой. Генрих прикусил губу. И правильно сделал. Через год он поднялся вместе с каналом. Стал вице-президентом. А чтобы успокоить общественность, обиженную зверо-спаркой, взял в жены модельку из агентства «Red Star», Юленьку Щечкину. Девушка, правда, еще сексуально не разбуженная, но ничего, только дайте срок.

А когда всё наладилось, Генрих опять заскучать, снова захотел поиграть в гномиков, с такими смешными рожицами.

Схема отработана. Он вновь раздавал оклады, премии, подъемные. Выделял фантастические ссуды на жилье. Отправлял в командировки в Лас-Вегас. На канале его стали нежно называть «батей». Нежные практикантки из благодарных побуждений предлагали ему оральный секс в его овальном кабинете.

А он — ни-ни! Игра только стартовала.

В июльский день решил — всё, пора начинать ристалище. Да тут, во время ежегодного совета директоров, молния его ширинки предательски разошлась, обнаружив алые трусы. А вечером он поскользнулся в уборной и разбил голову об унитазный бачок.

Что такое?

Последовало и крещендо. Он рухнул в канализационный люк на Тверской-Ямской, сломал челюсть. Месяц провел в реанимации с гипсовой маской на лице. Кормили его через заднепроходное отверстие.

А когда сняли маску, он глянул в зеркало — обалдел. Увидел брыластую тетку с рыжими волосами.

— Здравствуйте, Прасковья Марковна, — с ухмылкой сказал хирург, входя в палату.

— Какая еще Прасковья?! — женским голосом рявкнул Генрих. — Я — вице-президент НТН!

— Ошибаетесь, — заверил его эскулап. — Вы — Прасковья Марковна Дикобразова. Президент гей-телеканала ЖПЖ.

— Да чтоб вас!

— Успокойтесь, мадам. Сейчас сделаем вам укольчик. И скоро на выписку. Канал не может жить без своего легендарного босса.

Братцы! Игра кем-то начата. И он — гномик.

«В Москву! В Москву!..» (издательство МГУ), 2018, «Частная жизнь», 2005