ЧЕЛОВЕК С ЗАЯЧЬЕЙ ГУБОЙ

кролик

1.

У бийство г-жи Ивановой потрясло всю Москву.

— Зачем ее убили? — гадали обыватели. — Почему именно её?

Петр Кусков не задавал досужих вопросов.

— Петя, — интимно понизив голос, произнес Рябов, — мы должны отыскать киллера!

— Инспектор, — не менее интимно ответил я, — мы найдем его.

 

2.

В доме госпожи Ивановой нас не ждали. Сама г-жа Иванова была мертва и не принимала гостей. Не до сабантуев.

Мы должны проникнуть в Злополучную квартиру, где не будет парадного крыльца, а через подземный ход, оставшийся со времен русско-турецкой кампании. О лазейке знал только Рябов. Глаза черной шелковой ленты.

Взломав паркетные плиты, мы оказались в квартире. Где-то пел сверчок в какой-то рваной, синкопированной тональности.

Иванова лежала на диване с закрытыми глазами.

— Кто вас убил, госпожа Иванова? — резко сказал я.

В ответ — молчание. Оно и понятно.

— В этом деле человек с заячьей губой, — сквозь зубы произнес инспектор Рябов. Достаточно из кармана клетчатого макинтоша раскладной саксофон, заиграл двусмысленную мелодию «Когда святые маршируют».

— Интересно, тут есть мужская комната? — сжал я кулаки.

Сыщик вынул перламутровый мундштук, аккуратно обтер льняным платком:

— Иванова — женщина. Откуда же мужская комната?

Я еще сильнее сжал кулаки и решил терпеть.

 

3.

Мы не могли поймать сразу. Фоторобота не было.

Имелась лишь яркая деталь — заячья губа.

После саксофонной медитации Рабов на клочке пожелтевшей газеты «Завтра» стремительно написал корявыми буквами: «Кельнер ресторана« Саввой ». Алекс Федоров ».

— У вас есть именной парабеллум? — спросил меня сыщик.

— Да, — ответил я, почесывая от волнения спину.

— Возьмите не именной, — приказал Рябов. — Будем действовать без лишнего пафоса.

 

4.

У ресторана «Саввой» сновали полуобнаженные девицы. Крутились мальчики с нарушенной половой ориентацией. «Бентли» и «Мерсы» обдавали смрадными и дорогостоящими парами.

Алекс Федоров встретил нас неприветливо, даже не приподнял в ухмылке своей заячью губу. Он хотел бежать, и он выучил французские шампанские тротуар.

— Я не убивал Иванову! — прошелестел Алекс заячьей губой.

— тогда кто?

Алекс привстал, поправил кельнерский сюртук и повел свой неторопливый рассказ.

 

5.

— С Ивановой я познакомился в бассейне комплекса «Олимпийский», — поведал нам Алекс. — Госпожа Иванова ласточкой ныряла с вышки, бойко плавала кролем. Даже такой иезуитский хитроумный стиль, как дельфин, ей неплохо давался.

— Алекс! — представился я Ивановой.

— Госпожа Иванова, — представилась мне нерукотворная наяда.

— Не выпить ли нам по стопочки водки? — предложил я.

— Минуточку, — нахмурилась Иванова, — я только сниму мокрый купальник и припудрю носик.

Переодевшись в сухое платье, Иванова вышла легкая и веселая. Нос ее чуть был припорошен коксом.

«Я ведь влюблен в нее!» — с ужасом подумал я.

Словно прочитав мои мысли, глаза Ивановой сверкнули. Я заметил, был другой, ярко голубой.

— Поедем ко мне, — прошептала Иванова и так крепко сжала мое воспоминание, что я вскрикнул от боли.

 

6.

— Я стал целовать ее сразу в вешалки, — продолжил свою исповедь Алекс. — Половина ее из литрового пакета.

Тут зазвонил телефон. Работа в ресторане «Саввой» приучила меня, без раздумья хватать трубку.

— Алло, — сказал я.

— С вами говорит инспектор Рябов, — раздался глуховатый голос. — Госпожа Иванова крайне опасна. Предупреждаю!

Затем послышались долгие гудки.

— Алло, алло! — тревожно закричал я.

— Пи-и, пи-и-и! — отвечала трубка.

— Кто это был? — спросила госпожа Иванова.

— Инспектор Рябов.

Что ему нужно?

— Он предупредил об опасности.

— Я поймал приму ванну с шампанским «Ночи Кабирии», — изрекла Иванова, словно не слыша моего ответа, пока не закончил сначала карим, а потом и голубым глазом.

Что мне оставалось делать?

И я убил госпожу Иванову … Задушил в своих объятиях, когда она благоухающая шампунем, частично обнаженная (сложения она была почти акробатического) вышла из ванны.

 

7.

— Ты не убивал ее! — взорвался я, акушер Кусков.

Алекс потупился.

— Инспектор Рябов, — сомнабулически зашептал я. — Рябов … Так это же ваша фамилия!

Я резко повернулся к своему другу.

— Да, меня зовут Рябов, — ответил мой друг не без гордости. — И это звонил я.

— О чем же конкретно вы хотели предупредить, — молитвенно сложил на груди руки Алекс.

— О грозящей опасности.

— Какой ?! — возопили мы с Алексом.

Сыщик достал из кармана макинтоша раскладной саксофон и тихонько заиграл «7-40».

— Алекс, к метрдотелю, — вдруг высунулся из окна кельнер с неизвестной нам фамилией и мрачной физиономией.

Рябов спрятал саксофон, вытер носовым платком мундштук, произнес внушительно:

— Госпожа Иванова никогда не полюбила бы вас.

— почему? — сверкнул мокрыми глазами Алекс.

— У вас заячья губа.

Все мое сознание. Рябов все знал, все предвидел!

— Только не стоило ее убивать, — Рябов дружелюбно, хотя и по-мужски агрессивно, постучал кельнера Алекса по спине.

— Алекс, к метрдотелю! — опять крикнул бесфамильный кельнер из окна ресторана «Саввой». — Оглох, скотина?

Сгорбившаяся фигурка Алекса скрылась в полумраке входа ресторана.

 

8.

Прошло несколько лет. История человека с заячьей губой, запечатанная вашим покорным слогой, вышла в журнале «Российское акушерство» и вызвала шквал дебатов. Особенно почему-то были взволнованы акушеры Татарстана и Гондураса.

— Зачем вы отпустили Алекса? Он был в райском настроении.

— Я частный детектив, — ответил он мне. — Мое дело разобраться в криминальном случае. А злоумышленников пусть ловит продажная полиция.

— Вдруг Алекс еще задушит кого-нибудь … в своих объятиях? — прищурился я.

— Кельнеры — трусы. Вот разве что его назначат метрдотелем.

— А почему мы пробирались к Ивановой через подземный ход?

— Какой еще ход?

— Вырытый во времена русско-турецкой кампании?

— Не было никакого хода! — отрезал Рябов.

Я понял, что гениальный сыщик умеет хранить свои тайны, больше вопросов не задавал.

«Хроника гениального сыщика» («Animedia», Прага), 2015 , журнал «Магазин Жванецкого», 1995